Книга Испорченный король, страница 142 – Ноа Хоуп

– Всё будет хорошо. – прошептал я Насте, касаясь губами её лба.

Осторожно, стараясь не причинить ей боли, я уложил её на кушетку. Её дыхание стало ещё более прерывистым, поверхностным. Врач, быстро и уверенно оценив ситуацию, осмотрел рану на плече Насти. Кровь продолжала пропитывать плед и, оставляя на белой медицинской простыне тёмные, зловещие пятна. Встретившись со мной взглядом, мужчина произнёс сдержанным, но твёрдым голосом:

– Пуля прошла навылет. К счастью, крупных сосудов не задето, но нужен рентген, чтобы исключить внутреннее кровотечение и повреждение костей.

– Хорошо, вы можете это всё сделать? – спросил я, с трудом сдерживая себя, чтобы не схватить врача за халат и не трясти его до тех пор, пока он не пообещает мне, что с Настей всё будет в порядке. – Я заплачу любые деньги, куплю всё, что нужно, главное – помогите ей!

– Да, я позабочусь о вашей женщине. – спокойно ответил врач. – И нет, мне ничего не нужно. У нас здесь есть всё необходимое. Но если вы хотитепоблагодарить, у стола администратора вы найдёте брошюру с информацией о благотворительном фонде, который занимается помощью больным детям.

– Не вопрос. – кивнул я, сжимая кулаки. – В течение часа деньги поступят на их счёт. Как я могу к вам обращаться?

– Алексей Волков. – представился врач, продолжая осматривать Настю.

– Алексей, это женщина… – я жестом указал на свою любимую. – …она вся моя жизнь.

– Это видно и без ваших слов. – спокойно сказал русский, и в его голосе прозвучали нотки сочувствия. – А теперь вам лучше выйти. Мы должны сделать рентген. И, прежде чем вы скажете, медсестра сейчас поможет ей переодеться.

В этот момент в смотровую вошла молодая женщина в медицинской униформе. У неё были добрые, внимательные глаза и спокойная, уверенная улыбка, которая, как ни странно, немного успокоила меня.

– Я помогу. – тихо сказала она, подходя к кушетке. – Меня зовут Светлана.

Я помедлил, не желая оставлять Настю одну, даже на секунду. Мир сжался до размеров этой проклятой кушетки, на которой лежала она, такая бледная, беззащитная, уязвимая. Но я понимал, что должен уйти, дать врачам сделать своё дело.

– Я буду ждать за дверью. – прохрипел я, сжав холодную ладонь Насти, пытаясь передать ей хоть частичку своей силы, безумной любви и отчаянной надежды. – Если что-то понадобится… зовите.

Врач коротко кивнул, медсестра ободряюще улыбнулась, и я, как в бреду, вышел за дверь, с каждым шагом чувствуя, как отрывают от меня кусок за куском мою душу. Наш Док остался внутри, и я услышал обрывок их разговора, доносившийся сквозь тонкую дверь:

– …Я не буду задавать вопросов, но с тебя ужин и ящик водки. – голос Алексея звучал приглушённо, но я отчётливо различил лёгкий смешок. – Кстати, рад тебя видеть, Марко.

Док что-то неразборчиво пробурчал в ответ.

Найдя брошюру с информацией о фонде, я сфотографировал её и отправил одному из своих помощников с распоряжением: «Немедленно перевести на этот счёт миллион долларов». И только после этого, наконец, опустился на жёсткий пластиковый стул в холле, уткнувшись головой в руки.

Время застыло, превратившись в вязкую, тягучую массу. Пластик сиденья неприятно холодил кожу сквозь тонкую ткань брюк. А каждый звук за пределами этой пустоты – приглушённый кашель за стеной, скрип подошв по линолеуму, далёкий гудок машины – казался оглушающим,вонзался в мозг раскалёнными иглами. В голове хаотично вспыхивали обрывки воспоминаний: звонкий, заразительный смех Насти, её нежные прикосновения, глаза, сияющие любовью…