Книга Самый тёмный грех, страница 157 – Ноа Хоуп

Лукас чуть отстранился и жестом указал на французов.

– А эти мрази? – его голос сочился чистым ядом, и в полумраке подвала его глаза сверкнули опасным огнём. – Ты думала, я позволю им легко отделаться после того, как они поступили с тобой и твоей семьёй? – его пальцы сжались на моей талии. – О нет. Их конец не будет быстрым. Они будут молить о смерти, как о высшем благе. Каждый прожитый ими миг будет наполнен агонией, пока от них не останется лишь пустая оболочка.

Я смотрела на него, пытаясь осмыслить происходящее. За время, проведённое с Лукасом, я поняла и приняла, что он не такой, как другие мужчины. У него нет морали или границ, особенно когда речь идёт о тех, кто причинил мне боль. Но это было за гранью моего понимания.

– Ты два года держал Хосе, но привёз меня только сейчас. Почему? – спросила я наконец.

– Я хотел, чтобы мы оставили прошлое позади, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. – Когда я, благодаря моей семье, смог подняться, мы выследили и уничтожили каждого, кто причинил нам боль. И мне стало легче. Я хотел, чтобы и ты почувствовала это освобождение.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как внутри меня борются два начала. Часть меня, тёмная и израненная, жаждала кровавой расправы, хотела упиваться их страданиями. Но другая часть, отчаянно цепляющаяся за надежду на исцеление, кричала от ужаса.

– Как бы меня ни привлекала мысль о мести, я не хочу пачкать руки в их крови. Психолог сказал, что, если я продолжу цепляться за злость и ненависть, это так и будет разрушать меня изнутри. Травма никуда не денется, она просто пустит более глубокие корни. А я хочу быть здоровой и перестать причинять себе боль. – я невольно коснулась предплечья, где под одеждой скрывались тонкие белые шрамы.

Лукас понимающе кивнул. Несмотря на то что наши отношения наладились, я всё ещё иногда резала себе руки. Часто просыпалась в холодному поту от кошмаров. Мне даже пару раз казалось, что за мной кто-то следит, и нет, нелюди Лукаса.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в макушку. Его губы были прохладными, но прикосновение вызвало волну мурашек.

– Это твой выбор, Дана. И я его полностью поддерживаю.

Я благодарно кивнула и перевела взгляд на своих мучителей, на эти сломленные, истекающие кровью тени моего прошлого. Желание причинить им ответную боль всё ещё жгло где-то глубоко внутри, но оно было приглушенно более сильной потребностью – исцелиться.

– Можешь отомстить за меня, Лукас. Тебе-то это точно понравится.

Хищная, предвкушающая улыбка медленно растянула его губы, обнажая на мгновение кончики клыков. Он неторопливо кивнул, а в его глазах вспыхнул первобытный огонь и обещание боли. Не говоря ни слова, Лукас развернулся и неторопливой, вальяжной походкой подошёл к моим мучителям. Я не отводила взгляда, чувствуя, как внутри меня что-то тёмное и первобытное откликается на эту сцену.

Моя точка обзора была ограничена его широкой спиной, но мне и не нужно было видеть детали. Звуки, доносившиеся оттуда, говорили сами за себя. Глухие удары, сдавленные хрипы, переходящие в булькающие стоны. Запах крови стал невыносимо сильным, смешиваясь с едким амбре пота и страха. Лукас двигался с пугающей, отточенной эффективностью, как тёмный ангел мщения, каждое его движение было выверенным танцем смерти. Он не издавал ни звука, кроме размеренного, тяжёлого дыхания, но сама аура беспощадной силы, исходившая от него, казалось, сгущала воздух в подвале.