Книга Самый тёмный грех, страница 154 – Ноа Хоуп

– Давай, ангел! Кончи для меня ещё раз! – зарычал я, мои зубы сомкнулись на её плече, оставляя глубокий след.

Она громко закричала, её тело напряглось до предела, внутренние мышцы сжалисьвокруг меня в новой волне экстаза. И в этот самый момент, на абсолютном пике её наслаждения, я больше не мог сдерживаться. Мой собственный оргазм обрушился на меня с разрушительной силой урагана, сметая всё на своём пути. Я гортанно зарычал, низко, и с последним толчком, резко выдернул свой член, оставляя её тело содрогаться в последних конвульсиях оргазма. Моя рука дёрнулась раз, другой, третий, и я кончил ей на спину, покрывая её горячей, вязкой спермой.

Напряжение, которое сдерживало меня всё это время, разом отпустило. Я рухнул на неё сверху, всем своим весом, тяжело дыша, чувствуя, как её тело всё ещё мелко подрагивает подо мной. Разгорячённый лоб уткнулся в её мокрую от пота и моей спермы спину.

Несколько мгновений мы лежали так, неподвижно, прижатые друг к другу. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь нашими тяжёлыми вздохами и отдалённым шумом города за окном.

Придя немного в себя, когда пульс перестал бешено биться где-то в горле, а дыхание стало более ровным, я лениво перекатился с Даны и лёг рядом. Моя рука тут же нашла её талию, притягивая к себе, не желая отпускать ни на дюйм. Теперь она лежала лицом ко мне, её глаза были всё ещё закрыты, длинные тёмные ресницы влажно слиплись, а на нежных щеках алели следы только что высохших слёз. Я провёл тыльной стороной ладони по её щёчкам, мягко стирая последнюю солёную дорожку.

– Ты идеальна, Дана.

Её ресницы дрогнули и медленно, словно нехотя, поднялись, открывая миру её глаза, потемневшие от пережитого наслаждения. Она посмотрела на меня – долгим, изучающим взглядом, в котором плескалась целая буря эмоций: усталость, уязвимость, тлеющие угли страсти и что-то ещё, более глубокое, более сложное, что-то, что я не мог прочесть. Словно видела меня впервые, или, наоборот, наконец-то рассмотрела то, что так долго не хотела замечать.

– Лукас… – её губы чуть дрогнули, словно она хотела сказать что-то ещё, но слова застревали в горле.

Я молчал, давая ей время собраться с мыслями, наслаждаясь этой минутой, её полной открытости. Моя рука всё ещё покоилась на её щеке, большой палец невесомо поглаживал нежную кожу под глазом, чувствуя, как трепещут её ресницы.

Наконец, она глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Я… – начала она хрипло, облизнув пересохшие губы, – Я люблю тебя, Лукас.

Довольная улыбка тронула моигубы. Да, я давно это чувствовал – в каждом её сопротивлении, которое всегда, неизбежно, заканчивалось одним и тем же – её полной, безоговорочной капитуляцией передо мной. Но услышать её признание, произнесённое вслух, было упоительно.

Она приняла меня всего, со всей моей тьмой.

– Я тоже люблю тебя, мой ангел. – прошептал я, и наклонившись, нежно коснулся её губ своими. Этот поцелуй был совсем другим, не таким, как предыдущие – в нём не было страсти, не было огня, только тихая нежность и всепоглощающая любовь.

Отстранившись спустя несколько секунд, я уже повернулся к тумбочке, чтобы взять салфетки и стереть следы нашей страсти с её кожи, как вдруг услышал её удивлённый вздох. Я медленно обернулся, вопросительно приподняв бровь. Её глаза, всё ещё тёмные от желания, были широко распахнуты от шока.