Книга Синие бабочки, страница 143 – Джек Тодд

– Пожалуйста…

– Нет, – выдыхает Рид мне на ухо, и его бархатистый голос кажется в десять раз сексуальнее, чем обычно.

Черт бы тебя побрал, Рид Эллиот! Приходится до боли прикусить губу, лишь бы не сдаться раньше времени, но становится только хуже – боль подстегивает возбуждение. Рид добавляет к двум пальцам третий, а потом вдруг прекращает и медленно, со вкусом ласкает клитор. Дает мне понять, насколько я промокла и как сильно хочу его на самом деле.

Открыл Америку, боже.

– Все еще нет, моя милая муза. – Свистящий шепот над ухом звучит как настоящий приказ, и тело безмолвно ему подчиняется. Я держусь изо всех сил, хотя низ живота уже натурально сводит от возбуждения. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!– Если не справишься с такой мелочью, то что будет потом?

Кажется, что никакого «потом» уже не будет. Мир развалится на части, если я прямо сейчас не кончу и не размякну в руках Рида, как послушный кусок теста. И когда он хлопает по клитору ладонью, заставляя меня подскочить у него на коленях, когда-то знакомый кабинет идет трещинами и превращается в непонятное месиво перед глазами. Стоны сменяются откровенным поскуливанием, и я нетерпеливо двигаю бедрами, лишь бы получить ту самую недостающую толику наслаждения – оргазм так близко, что умышленно отталкивать его просто грешно.

Пожалуйста! Но произнести хоть слово я не в силах.

– Давай.

И все вокруг тонет в яркой вспышке – в самом мощном оргазме в моей жизни, который грозится уничтожить меня изнутри. На мгновение исчезают звуки, плывет перед глазами лицо Рида и его до неприличия довольная ухмылка, даже тело и то отказывает. Я без сил цепляюсь за шею Рида, как за спасательный круг, тяжело дышу через рот и утыкаюсь носом в бьющуюся под кожей жилу. Только его частый пульс меня и успокаивает.

Но ненадолго.

– Молодец. – Рид крепко обхватывает меня за талию, вынуждая приподняться, и резко, словно в издевку после ужасно медленной прелюдии, опускает на свой член. – Моя идеальнаямуза.

А я ведь не заметила, даже когда он успел расстегнуть брюки, не то что подготовиться. Но одно только ощущение Рида внутри сводит меня с ума. Плевать, какие у него были планы и как он собирался меня трахнуть на этот раз, я задаю ритм сама, приподнимая и опуская бедра, осыпаю его тонкие бледные губы поцелуями. Люби меня, Рид. Восхищайся мной. Делай что угодно, только никогда больше не пытайся уйти. Не заставляй меня думать, будто ты можешь не вернуться.

Потому что чертов бог, если он существует, не вправе отобрать тебя у меня. Не после того, как показал мне, какой бывает жизнь рядом с теми, кто готов ради тебя на все. Нарушить правила. Рискнуть. Убить.

Мне ни капли не стыдно, когда сквозь поцелуи пробиваются протяжные стоны. Не стыдно, когда Рид сжимает мои бедра до синяков и до крови кусает губы, позволяя почувствовать знакомый солоноватый металлический привкус. От этого становится только жарче. Еще, пожалуйста. Не отпускай меня никогда. Сведи меня с ума, разрушь еще раз, только не отпускай.

И Рид не отпускает ни на мгновение, лишь крепче сжимает в объятиях и шумно выдыхает мне в шею, двигаясь все чаще, толкаясь в меня все глубже. Казалось, я привыкла к тому, какой он широкий и как сильно может меня растянуть, но уже сейчас понятно, что к вечеру или на утро все будет болеть. Повезет, если смогу сидеть нормально, а не морщась каждые несколько минут. Но разливающегося по телу удовольствия стоит любая боль.