Книга Синие бабочки, страница 128 – Джек Тодд

И едва я собираюсь набрать сообщение, как Майкл подныривает под выставленную вперед руку Микаэлы и выхватывает телефон у меня из рук.

– Верни, черт побери! – кричу я, уже не заботясь ни о своей репутации, ни о том, что подумают другие. – Кусок дерьма!

– Посмотрим, что ты собиралась делать, шлюха. Пожаловаться Твари? – смеется он и демонстративно что-то листает на экране. – Ха, да вы только послушайте: «Мечтаю оседлать тебя прямо на этом столе. Можешь еще раз взять указку? С ней ты до жути сексуальный». Сколько берешь за вирт, Уильямс?

Губы искривляются от злости, ладони сами собой сжимаются в кулаки, но я с облегчением выдыхаю. Спасибо, что нашу настоящую переписку уже никто не увидит: вместо нее у меня в телефоне лишь глупые сообщения, написанные Ридом для офицера Смолдера. Пусть Майкл ими хоть зачитается, мою репутацию все равно уже ничто не спасет. Только смеяться над собой я больше не дам.

Хватит. Слабая Ванда давно умерла. Я не такая. Я, черт бы его побрал, муза Коллекционера, который несколько лет держал в страхе половину Калифорнии. Коллекционера, который сам теперь рискует стать экземпляром в полицейской коллекции.

И прежде чем я успеваю остановиться и подумать, мой кулак с силой врезается в щеку Майкла. Пока он стоит и удивленно прикладывает ладонь к лицу, я подбираю выпавший у него из рук телефон.

Что, нравится, урод? Так я только начала.

– Рот свой закрой, – бросаю я с отвращением. – Ты и волоска на голове Рида не стоишь. Так что завидуй молча или найди идиотку, которая согласится терпеть такую тупую свинью. Пойдем, Микаэла, а то опоздаем на занятия.

Может быть, у меня и хватило смелости за себя постоять, но лучше уйти, пока Майкл не очухался и не подбил кого-нибудь отомстить мне прямо здесь и сейчас. С него станется подкараулить меня в коридоре, как сделала Джессика, но это будет потом. Сейчас же нужно сообразить, что делать – черт с ними, с экзаменами, мне нужно понять, как вытащить Рида. И в чем обвинил его офицер Смолдер. Это же наверняка его рук дело.

– Слушай, они забудут об этом за лето, – с явным сочувствием говорит Микаэла, когда мы поднимаемся на второй этаж. Здесь на меня тоже косятся, тоже шепчутся и посмеиваются за спиной. – Все будет в порядке.

– Да плевать, даже если не забудут. Лишь бы не пытались полоснуть стеклом по шее, второго раза я уже не выдержу, – усмехаюсь я. Удивительно, до чего ломко и нервно звучит мой голос, будто я ревела несколько часов и только-только успокоилась.

– Переживаешь о Тва… профессоре Эллиоте? – Она неловко переминается с ноги на ногу и виновато улыбается. Явно стыдится, что чуть не назвала Рида Тварью, точно как Майкл и другие старшекурсники в холле. – Он, конечно, не лучший препод в академии, но на убийцу не похож. Его отпустят после допросов, все будет в порядке. Так что не переживай. И звони, если что, понятно? У меня история искусств в ближайшие полтора часа, мы будем буквально в соседних кабинетах. Так что я готова в случае чего дать Майклу пинка. Но не думаю, что он что-то сделает, он же трус и умеет только языком трепать.

– Спасибо, – улыбаюсь я искренне, пусть и устало. – Правда. Если бы не ты, Микаэла, я бы не выдержала и первых месяцев в академии.

– Ой, да брось. Ты сильная, Ванда, и заарканила самого холодного и заносчивого мужика в Белморе. Все наладится. Ладно, я побежала!