Онлайн книга «Синие бабочки»
|
Ванда пытается что-то промычать, но сбивается, едва я выхожу из нее и снова погружаюсь внутрь целиком. Сегодня ее стоны – музыка для моих ушей, и я готов слушать их всю ночь напролет. Но проходит всего несколько мгновений, прежде чем она запрокидывает голову, и ее мышцы сильнее сжимаются вокруг члена, заставляя меня кончить вслед за милой музой. На пару секунд мир утопает в яркой вспышке удовольствия, а затем вновь проступает, но уже куда более тусклым. В комнате стоит запах крови и секса, дорогая Ванда цепляется за меня как за спасательный круг, тяжело дышит и качает головой, словно пытаясь что-то сказать. Приходится потянуться и развязать галстук, однако ремень так и остается на своем месте. Мне нравится, как она вытягивает руки и выгибается в попытках достать до меня. Старайся чуть лучше, милая. Довольная улыбка проступает на губах против воли. – Ты больной, Рид, – хрипит она. Я почти привык к ее попыткам выставить меня ненормальным. Почти. – Ты… – Но думаешь ты обо мне, дорогая, – шепчу я ей на ухо. – Сейчас и ночами. Ты думала обо мне даже тогда, когда Тейлор угрожал тебе фотографиями, правда? А сейчас ты о них вообще забыла. Усталость и остатки удовольствия сходят с ее лица, Ванда мрачнеет и подтягивается поближе к спинке кровати. Морщится от боли в попытках сесть, в итоге бросает это занятие и смотрит на меня – мрачно, с осуждением, словно я только что отнял у нее самое ценное. Что, дорогая? Честь и совесть? Ты давно уже отдала их мне. И не только их. – Умеешь ты все испортить, – хмыкает она и вновь дергает руками, постукивает пряжкой ремня по спинке кровати. – Расстегни, у меня руки почти затекли. – Чуть позже, милая. – Я серьезно, Рид. Что ты будешь делать с фотографиями? Я не хочу, чтобы через неделю их вывесили в холле или напечатали в академической газете. Да и по сайтам мгновенно разнесут, это если у него где-нибудь видео не завалялось, – произносит она почти на одном дыхании и поджимает губы. – Если Стилтон не попытается выжить меня из академии в ближайшую неделю, я как-нибудь разберусь с Тейлором, дорогая Ванда. Твоя работа – обсудить с офицером Смолдером, как я заботился о тебе все время, что ты лежала в медкабинете. Ты же справишься, правда? Ради меня? – Я улыбаюсь чуть шире и поддеваю одну из иголок, заставляя Ванду шикнуть от боли. Или от удовольствия. – Пошел ты к черту, Рид, – выдыхает она, но голос предательски дрожит. – Я справлюсь. Но если тебя уволят из-за того, что ты спишь со студенткой… – Это не запрещено правилами, милая. Я могу спать с кем угодно в Белморе, и запретить мне может разве что совесть. Но ты сама говорила, что совести у меня нет. И из всех я выбрал именно тебя, Ванда. Никакой мальчишка не отнимет тебя у меня. Никакой старый идиот не встанет у меня на пути. – Я убираю взмокшую прядь волос с ее лица и склоняюсь чуть ниже, чтобы выдохнуть прямо в губы: – Потому что ты моя муза, дорогая Ванда. И я уже не смогу тебя отпустить. – Так не отпускай, – шепчет она, прежде чем поцеловать меня в губы. Ванда Уильямс идеальна, и другой такой я уже не найду. Да и не собираюсь искать. Уж точно не в этой жизни. Муза На лекции по истории душно, и не только потому, что профессор Карпентер не умеет общаться со студентами. Слушать ее – все равно что добровольно записаться на сеанс изощренных пыток, настолько неприятен большинству ее скрипучий голос и манера бубнить себе под нос, а потом спрашивать с каждого подробный конспект. За год я почти привыкла к ее постоянным придиркам и попыткам поймать меня на жульничестве или чем-нибудь похуже. Нет, душно здесь из-за стоящей за окном жары и ноющих ран на животе, оставшихся после ночи с Ридом. |