Книга Синие бабочки, страница 120 – Джек Тодд

Несколько секунд я просто молчу, приоткрывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Я была готова ко всему: что меня будут спрашивать, где и когда находился Рид, виделись ли мы в последнюю неделю, может быть, даже где я была вчера ночью. Но принуждает ли он меня? Перед глазами вспыхивают отрывки воспоминаний: тугие веревки на запястьях, его соблазнительная хищная ухмылка, кровь на губах и бархатистый голос, медленно сводящий с ума.

Боже, нет, только не сейчас. Приходится как следует тряхнуть головой, чтобы отбросить в сторону нахлынувшее наваждение.

– Нет, – отвечаю я наконец, стараясь придать голосу максимум возмущенности.

– Хорошо. Могу я посмотреть ваш телефон? Если вы не против, конечно, – улыбка к лицу офицера Смолдера, кажется, приклеилась навсегда. Он протягивает руку и делает вид, что не пытается лезть в мою жизнь. Что нет здесь никакого нарушения границ. – Уверен, вы переписывались или как-то общались. В наше время трудно представить отношения без переписки.

Внутри все холодеет. У меня в мессенджерах десятки сообщений от скрытых аккаунтов, но по переписке не составит труда понять, кто именно мне писал. И некоторые сообщения не то что подставят Рида, они сдадут его с потрохами. Чего стоят только те слова о музе и помощи, что он отправлял мне прошлым летом. Только идиот не сложит два и два. Но если я не дам офицеру телефон, он наверняка залезет в него другим путем. Через того же ректора, который, кажется, всерьез намерен заткнуть Риду рот.

Но быстрее, чем я успеваю принять решение, офицер хватает стоящую у моих ног сумку и достает из бокового кармана телефон. Черт!

– Я не давала согласия, – восклицаю я, чуть приподнявшись на стуле. – За такое можно и жалобу в участок написать.

– Пишите, мисс Уильямс, за это время я как раз проверю ваши мессенджеры, – кивает офицер как ни в чем не бывало, щелкая пальцами по экрану. – Ага, полагаю, вот и нужный контакт. Очень мило, что вы, опасаясь, что о ваших отношениях кто-то узнает, записали преподавателя по имени и поставили рядом сердечко. Но, наверное, кому попало вы телефон не даете.

Что? Я так и оседаю обратно, захлопнув рот, и не совсем понимаю, что происходит. Вчерашняя ночь помнится мне смутно, потому что после третьего круга я отключилась от усталости и легкой боли во всем теле, а проснулась уже в половине восьмого, с ужасом осознав, что нужно собираться на занятия. Рида к тому моменту в комнате уже не было.

– У вас тут как раз пара непрочитанных сообщений. «Детка, я уже соскучился. Что сегодня на тебе надето? Надеюсь, то красное кружевное белье. В прошлый раз у меня чуть не снесло крышу от того, как смотрелись на тебе стринги, никак не могу перестать представлять, как разорву их зубами», – читает офицер, и с каждым словом глаза его расширяются, а брови приподнимаются все выше.

Детка? Боже мой, что за ерунда? Рид в жизни не написал бы мне подобную дичь, да и красные кружевные стринги я никогда не носила. И уж тем более не хотела, чтобы мое белье обсуждал какой-то небритый полицейский! Уверена, мои щеки сейчас напоминают два пунцовых леденца, настолько горячими они кажутся.

Еще несколько долгих секунд, которые ощущаются вечностью, офицер скользит глазами по экрану, а я чувствую себя хуже, чем на эшафоте. Что происходит? Откуда эти сообщения? Как? Но задавать вопросы нужно не здесь и не сейчас. Остается лишь ничем себя не выдать и делать вид, что смущает меня именно то, что всю эту чушь офицер зачитал вслух.