Книга Бессердечный, страница 62 – Джек Тодд

Может быть, даже не один раз.

– Ты же обещал, что ничего не изменится, – шипит Льюис в ответ и топчет куртку. Резиновые подошвы кед плавятся и прилипают к ткани. Он снова ругается.

– Что я смогу и дальше общаться с Алекс, что нашей дружбе ничего не грозит, даже если Гарольд выпрет ее из Овертауна. И что за херню ты ей наплел? Она меня чуть не спалила тогда в машине!

– И ты не нашел ничего лучше, чем прийти и устроить истерику? Скажи спасибо, что тебя вообще пропустили на второй этаж. Впрочем, – я хмыкаю, – явно не за красивые глаза. Знаешь, сколько таких выскочек выходит из «Садов» ногами вперед, Льюис? Твоего исчезновения не заметят ни в Овертауне, ни в Либерти-Сити, где ты ошиваешься в последние недели. Думаешь, у меня там нет глаз?

Есть, конечно. И сколько бы Моралес ни воображал себя вторым королем Майами, никогда ему не взобраться на эту вершину. Но если мальчишка спелся с Отбросами и планирует подбить Алекс на очередную идиотскую выходку, то безопаснее будет уничтожить его здесь и сейчас. Не хватало еще, чтобы она снова почувствовала себя всесильной и словила пулю.

Или что похуже. Теперь, когда куколка умеет хоть как-то обращаться со своей меткой, продать ее на черном рынке можно в десять раз дороже. Я кривлюсь при одной только мысли о том, что на нее позарится кто-нибудь из местных торговцев или сам Моралес. У того встанет и не опадет, стоит ему узнать, что мы с Алекс носим одинаковые метки.

Метки власти, как зовет их Кейн. И не зря.

– Да плевать я хотел на твои угрозы! – переходит на крик Льюис. Отпихивает ветровку в сторону ногой и опирается руками на стол, тяжело дыша. На лбу выступает пот, а руки едва заметно подрагивают – мальчишка нервничает, как бы ни храбрился. – Убивай давай, если так хочешь! Только расскажи перед этим, что за сказку придумал для Алекс. Даже сейчас…

Он запинается и кашляет, сплевывая кровь вперемешку со слюной прямо на столешницу. Грубо утирает рот тыльной стороной ладони и смотрит на меня волком. Взгляд загнанного в угол уличного пса. Он готов на все, лишь бы выбраться из той ямы, в которую свалился. Даже укусить руку с едой.

Пусть мальчишка наверняка и думает, что настоящая рука хозяина – Бакстер Моралес. Черт, каким же идиотом нужно быть, чтобы на это купиться. Таким же, какой решил поспорить с мной из-за куколки, и это после полутора лет продуктивной работы.

– Ты продал Алекс, Льюис, и сам об этом знаешь, – пожимаю плечами я и облокачиваюсь на дверной косяк, скрестив руки на груди. – Еще в те годы, когда начал работать не только на меня, но и на Моралеса. Ох, что это на твоем лице? – усмехаюсь я. – Недоумение? О таком невозможно не узнать. Я уже говорил тебе, что у меня везде есть глаза.

Так что я сказал Алекс правду. Знаешь, мы могли закрыть глаза на твои потуги заработать в том числе и на Отбросах – это твое дело, как ты будешь применять полученные за мои деньги знания, – но когда ты сам сдал подружку Моралесу, у меня лопнуло терпение.

Знаешь, Льюис, когда я просил тебя привести ее ко мне, то подразумевал что-то чуть более безопасное. Неужели ты думаешь, что я не дотянулся бы до нее сам, если бы захотел? Мне просто не хотелось вытаскивать ее из надежных рук Гарольда раньше времени. Старик отлично о ней заботился. О вас обоих, честно-то говоря. А ты всем нам отплатил огромным мешком дерьма, Льюис. Потому что ты и сам то еще дерьмо.