Книга Бессердечный, страница 104 – Джек Тодд

Резко развернувшись, я бегом бросаюсь подальше от пристани, чтобы остановиться лишь через пару кварталов. Прислониться лбом к бетонной стене в глухом переулке и выблевать остатки обеда. В сознании то и дело всплывают искаженные ужасом и болью лица Шона и его дружка, лезущие из орбит глаза и лопающаяся от жара кожа.

Ебаный день. Ебаные документы, что до сих пор царапают кожу под худи. Ебаный босс, что научил меня пользоваться этими погаными силами, но не сказал, насколько они бывают отвратительны. Ебаный страх.

Нужно вернуться в клуб. Найти Грегора, рассказать ему обо всем или хотя бы нажраться до чертей перед глазами. Может быть, сделать что-нибудь безумное. Что угодно, лишь бы забыть обо всем этом дерьме.

И как можно быстрее.

Дорога до клуба напоминает путь в ад, и вовсе не из-за водителя. Тот не умолкает ни на секунду, хотя я за эти двадцать минут не проронила ни слова. Вместо ярких пейзажей Коконат-Гроув, высоких пальм и цветных огней перед глазами стоят перекошенные от боли лица Отбросов. Почерневшая кожа и вплавившаяся в нее одежда.

Небольшой лоскут цветастой банданы – все, что осталось от одного из них.

Я с силой сжимаю запястье правой руки – так, что на коже остаются красноватые следы. До боли. Вот только не помогает. Хочется впиться в метку зубами, сорвать ее с тела и выбросить, лишь бы никогда больше не видеть. Вместо этого я снова и снова пялюсь на бледно-голубое сияние вокруг кожи. Сияние, которого до этого дня не замечала.

«Конечно я знал. Думаешь, я никогда не видел себя в зеркало, Алекс?»

Голос Грегора в голове настолько громкий и отчетливый, словно он сидит рядом со мной в машине. Я даже поворачиваюсь, но на заднем сиденье лишь неприметная пластиковая папка. И стоило это двух жизней? Ряды безличных цифр, просто информация. Стоило оно того, чтобы желать выблевать собственные внутренности в ближайшей подворотне? А моя жизнь того стоила?

Ответы, в отличие от голоса проклятого Змея, в голову не лезут. Как он живет-то с этим, если постоянно угрожает людям огнем? Скольких он убил, прежде чем очерствел? На глаза наворачиваются слезы, и я смахиваю их небрежным движением руки. За двадцать лет, проведенных в самых неблагополучных районах Майами, я еще ни разу не чувствовала себя так паршиво.

Когда таксист наконец поворачивает на нужную улицу и впереди маячит знакомое здание, внутренности снова скручивает в узел. Кажется, еще немного, и меня вывернет прямо в салоне. Может быть, прямо на болтливого водителя. Но я держусь и сглатываю подступившую тошноту, дышу все чаще, все глубже, пока горло не обдает холодным воздухом.

– Спасибо, – бросаю я и сую таксисту мятую двадцатку, перепачканную сажей. Да нет, не просто сажей – останками одного из Отбросов. Меня снова мутит. – Сдачи не надо.

Прикрыв рот ладонью, бреду в сторону клуба и опираюсь ладонью на стену. Тяжелое дыхание заглушает гул машин вокруг, а кровь стучит в ушах так сильно, что хочется их заткнуть. Опуститься прямо здесь на асфальт, прижаться спиной к стене и разреветься, как маленькая. Но стоит только представить, как оседает на лице черный пепел, которым перепачканы руки, так всякое желание и пропадает.

Нужно просто свалить отсюда. Закрыться в душе и несколько часов простоять под струями горячей воды или спрятаться под одеялом и не вылезать до следующего дня. Месяца. Да хоть до следующей жизни.