Книга Искуситель, страница 113 – Джек Тодд

Говорить вслух нет сил, потому что ни разу до этого момента я не проверял, насколько чувствительными могут быть мои рога.

– Тебе больно? – шепчет она испуганно. Смещает ладонь и задевает самый кончик правого рога.

Чтоб тебя, Сильвия.

С губ срывается сдавленный, хриплый стон. Я стискиваю пальцами ее бедра, на коже наверняка останутся синяки, а то и царапины, и опрокидываю на кровать, впиваясь в губы глубоким, несдержанным поцелуем. Жадно, горячо. Сильвия мечется подо мной, неловко цепляется пальцами за тонкую водолазку, тянет ее наверх.

– Не пытайся больше их трогать, – рычу я ей на ухо.

– Тебе же понравилось, – криво улыбается Сильвия.

Дыхание ее тяжелеет, с приоткрытых губ то и дело срываются сдавленные выдохи. И все-таки ей нравится. Нравится, когда над ней издеваются – неважно, в постели или в отношениях. Она и сама поиздеваться не против, если шанс подвернется.

Кто ты такая, Сильвия Хейли, и как умудрилась дожить до двадцати с таким характером?

– И мне тоже.

Проще простого перехватить ее тонкие запястья, когда она тянется обратно к рогам. Сегодня мы будем играть по другим правилам.

Я нависаю над Сильвией, прижимаю обе ее руки к матрасу – она поддается, позволяет перехватить их широкой ладонью и довольно улыбается, прогибаясь в спине.

Хочешь знать, что еще можно с тобой сотворить, правда? Насколько горячей и губительной может быть любовь инкуба?

Усмехаясь, я провожу когтем вдоль тонкой шеи, спускаюсь к выступающим ключицам – красный след на коже тянется до низа живота, пока я не стягиваю вниз кружевное белье Сильвии. До чего же она любит украшения.

Она выгибается сильнее, и сама подставляется под прикосновения. Витающее вокруг желание медленно сводит ее с ума – от него не спрятаться и не сбежать, оно не имеет ничего общего с любовью. Но пусть сегодня – и в ближайшие несколько лет – Сильвия думает иначе.

Покрывая короткими поцелуями бархатистую кожу, я то и дело оставляю на ней засосы. Яркие красные пятна расцветают тут и там, цепочкой тянутся от внутренней стороны бедер обратно до ключиц. Мелкие царапины повсюду, где я касался Сильвии пальцами.

Любовь способна ранить, правда?

Короткий укус чуть пониже бьющейся на шее жилы, еще один – над грудью, последний – в опасной близости от затвердевшего от возбуждения соска.

Ты в восторге, Сильвия? От мелких синяков, от меток на коже. Ты принадлежишь мне, целиком и полностью, – твоя душа, твое тело, даже твои мысли. И бежать тебе уже некуда.

– Я и не собиралась никуда бежать, – бормочет Сильвия неразборчиво, когда пытается высвободить запястья из моей цепкой хватки. Не получается. – Говорила же, что ты мне нужен. И вместо того, чтобы заткнуться и…

Договорить она не успевает – я затыкаю ее поцелуем, не дав закончить мысль. Хватит глупых слов любви. Единственная любовь, на которую я способен, – вот она. И Сильвии очень повезет, если я не выйду из себя в процессе.

Понимает ли бедняга, что я могу спалить ее в порыве страсти? Совсем не так, как пишут в любовных романах. Я знаю, что не понимает. И все равно отпускаю ее и поднимаюсь с кровати, чтобы отбросить в сторону водолазку и расстегнуть брюки.

– Я не…

– Заткнись, Сильвия, или я за себя не отвечаю, – угрожающе улыбаюсь я, глядя на нее сверху вниз.

Длинные светлые волосы разметались по кровати, щеки покраснели от возбуждения, и выглядит она непозволительно соблазнительно. Так, как и должна выглядеть жертва инкуба.