Книга Самый красивый хулиган, страница 125 – К.О.В.Ш.

Однако в этот раз брат Насти разгромил комнату, раскидав, все, что можно, разбив маленькую вазочку, в которой вместо органайзера стояли ручки и карандаши, и сейчас продолжал швырять вещи во все стороныи рычать, как психопат.

– Эрик, немедленно возьми себя в руки! – строго потребовала Настя, заметив, что он уже примеряется долбануть обо что-нибудь своим инструментом. – У тебя тут одна скрипка, помнишь?

– Да и к черту ее! – прорычал Эрик и пнул диван ногой. – Достало!

– Ты каждый раз так говоришь, а потом выдаешь нечто невероятное! Эрик, ну, успокойся и не круши нашу берлогу, – мягко попросила Настя. – Пойдем чай пить. Я круассанчиков с утра купила.

– Настя, какие круассаны?! Какие, на хрен, круассаны?! Я не могу сочинить ничего достойного. Меня покинула муза! Да и какая муза в этой дыре? Я вообще не уверен, что в марте смогу поехать на конкурс, понимаешь?

– Эрик, до марта полно времени, – Настя попыталась утешить брата. – Вот увидишь, свалим максимум после Нового года.

– Сама в это веришь? – фыркнул близнец. – Я устал. Я не хочу работать в этом занюханном ресторане, я хочу к своим преподам, я хочу учиться, я хочу в Москву. В прошлом году я был на концерте Ванессы Мей в первом ряду и сам гонял с одной сцены на другую не для того, чтобы какой-то Юра Кабанов со своими жирными, как сардельки, пальцами подходил ко мне и говорил нравоучительным тоном, что может сыграть на фортепиано вступление из Звездных войн! Говноед! – Эрик схватил единственную уцелевшую в погроме нотную тетрадь и швырнул ее в стену.

– Эй-эй, полегче, братец! – Настя совсем запуталась в потоке его речи. – Можно еще раз и для глупеньких объяснить? Тебя разозлил Юра, что мне приятно, но непонятно, ты же вроде хорошо о нем отзывался. Или тебя покинуло вдохновение, и ты не можешь программу написать? Или что?

– Все меня покинуло, – простонал Эрик и лег морской звездой на старый чистый линолеум. – Муза меня кинула, как проститутка после ночи страсти, и я не могу дописать программу. Чего-то не хватает. Души, например, а как переделать – не знаю. Еще одна рыжая муза мне так мозги пудрит, что я уже решил, что совсем не понимаю женщин, а ведь в Москве с ними проблем не было. Так еще и Юра разозлил. Ненавижу, когда дилетанты касаются своими грязными пальцами чистых инструментов. Ликуй, Настя, ты была права, он полный дебил! А ты говорила.

Настя, вздохнув, уселась в позе лотоса на пол рядом с братом и положила его голову себе на колени.

– Эрик, ты выступишь лучше всех, выиграешь конкурс, получишь славу, деньги,диплом и толпу фанатов. Все получится. Я не знаю никого талантливее и упорнее тебя. Пусть Юра клеит глупых куриц на блатные три аккорда, он, как дешевая страза в старой заколке, а ты, как чистый бриллиант!

– Издалека разницы не понять, – пробурчал Эрик, скуксившись.

– Но мы-то знаем цену и того, и другого, братец. А обыватели могут идти на фиг.

– Ох, Настена, ты льстишь, но мне приятно. Будешь называть меня бриллиантом, если я выиграю этот несчастный конкурс… а такими темпами я точно не выиграю.

– Эй, хватит выпрашивать комплименты, – засмеялась сестра, – я знаю, что ты гений и самородок, нечего тут тетради швырять. Соберись. Хотя в одном я с тобой согласна – ситуация с мамой напрягает все больше. Не знаю уже что думать.