Книга Самый красивый хулиган, страница 122 – К.О.В.Ш.

Ярику даже хотелось самому поехать с ней, чтобы расспросить. В такой ситуации она уже не сможет сказать, что это не его дело. Хотя, он бы не удивился, если бы именно так она и сказала. При всей ее улыбчивости, Ярик чувствовал в Насте что-то такое, чего не было у других девушек ее возраста. Какой-то стержень, что ли. Ярик не мог подобрать нужного слова, но знал, что Настя точно не уступит, если только сама не захочет.

И это ему почему-то нравилось не меньше, чем ее волосы.

Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что Ярик потряс головой, пытаясь от нее избавиться, а потом полез за сигаретами, попутно переключив песню в телефоне. С чего он вообще весь вечер думает об улыбчивой соседке? Может, потому что в его окружении никогда не было таких девушек? Да и вообще никаких, если не считать Плюшку. Но с Анькой никогда не было таких странных ощущений, словно внутри скребется безумная белка.

«Хочешь быть разбойником – не люби принцессу», – насмешливо пропел Ляпис Трубецкой, и Ярик усмехнулся.

Нет, он поедет с Эриком. Во-первых, Настя все равно ничего не расскажет. Во-вторых,ему больше не хотелось безумных белок. А в‐третьих, он не хотел, чтобы Эрик и Аня оставались наедине. От слова совсем. Он даже приперся встречать Плюху у рестика, чтобы музыкантик не поперся ее провожать. Ну, и чтобы обсудить планы на пятницу, хотя это вполне можно было сделать по телефону. Ему крайне не хотелось, чтобы Эрик снова провожал ее.

– Ярик? Ты чего тут?

Плюшка выпорхнула из ресторана, на ходу застегивая цветастую ветровку. На голове у нее был пучок, перевязанный яркой ленточкой, а лицо выглядело подозрительно довольным. Вспомнились Настины «солнышки неземные». Сейчас Аня так и светилась, как никогда подходя под это описание.

– Ай, не важно! Лучше угадай, с кем я сегодня разговаривала? – пропела Анька, повиснув у него на руке.

– Судя по твоей довольной роже, с Кабановым. Тоже мне квест, – закатил глаза Ярик.

– Судя по твоей недовольной роже, у тебя запор, – заявила Аня, показав ему язык. – Оставь свои остроты для бедных. У меня слишком хорошее настроение.

Пока Ярик переваривал Анины «остроты», та принялась рассказывать, как мило Юра с ней поболтал. Он спросил про ее боевую рану, сказал, что Гуля-сучка, что она с ними больше не гуляет и, вообще, звал тусить с их компанией и был само очарование. Ярик даже не понял, в какой момент реальные слова Кабанова превратились в фантазии Плюшки, которая уже вслух обдумывала, что наденет, если вдруг Юра пригласит ее на свидание.

– Раньше же он меня совсем не замечал, а сейчас… – Она запнулась, подбирая слова. – Я чувствую, что он относится ко мне по-другому. Он меня наконец заметил! Не знаю, почему, но…

У Ярика был ответ на этот вопрос, но он не стал его озвучивать, тем более что Анька не нуждалась в ответе, уплывая все дальше в страну своих розовых грез. И чем дольше он ее слушал, тем сложнее ему было не задать вопрос, который он вообще-то совсем не хотел озвучивать.

– Плюх, стопэ! Я понял, что у вас с Юрой любовь, – ехидно протянул Ярик. – Но что с музыкантиком?

Аня замолчала – друг застал ее врасплох. Ее так воодушевил разговор с Юрой, который состоялся под конец смены, что она совсем забыла о том, как за двадцать минут до этого залипла, рассматривая Эрика. Он играл на пианино и не мог видеть ее внимательного взгляда, а она с затаенным восторгом наблюдала, как его тонкие пальцы создают мелодию. Но даже не музыкавосхищала Плюшку, а осанка парня. Почему-то глядя на его прямую спину, Аня легко могла представить Эрика в хулиганском пиджаке, который станет частью ее коллекции.