Книга Лорейн значит чайка, страница 44 – Мария Хомутовская

– А где они теперь?

– Ушли глубже в леса, некоторые переселились в город. Они торгуют с нами, продают мех.

Лорейн вспомнила историю покорения Америки, где индейцы до сих пор вступали в стычки с колонизаторами, а сами жили в резервациях.

– И местные не проявляют враждебности? – спросила она.

Павел Алексеевич снова надел очки и посмотрел через стекла на Лорейн.

– Нет. Заселение проходило мирным путем. Тусские дарили подарки, уговаривали местных встать под начало Государя. Ни веру их, ни культуру мы не разрушали. Как я и сказал, они по сей день живут в тайге по своему разумению. Конечно, бывали отдельные стычки, но они не породили общей ненависти. Удэгейцы – мирные люди.

Лорейн с пониманием кивнула. Сжав в пальцах мешочек с вышивкой, она вспомнила, с чего начался разговор.

– И вы поверили в их легенду?

– Когда оказываешься в таких условиях, в каких оказались мы – первые переселенцы, то невольно проникаешься мощью природы, ее скрытой сутью и влиянием на судьбу. Почему дерево упало на одного работника, а не на другого? Ведь по всем законам физики должно было повалиться в другую сторону! Почему к нам вышел медведь, хотя отродясь с этой стороны леса не выходил? Почему один от укуса крошечной букашки умирает, а другому и тысяча укусов нипочем?

На последних словах его голос сорвался, но Павел Алексеевич взял себя в руки.

– Я многое видел, Лора. Иногда я не мог поверить своим глазам. И я привык прислушиваться к любым знакам, даже кажущимся нелепыми. В Роберте всего этого нет. Он верит в науку. В чем-то он прав. Наука теперь знает больше. Туболезнь, что погубила мою жену, назвали энцефалитом. Но сколько бы люди ни изучали природу, как бы далеко ни зашли в своем стремлении к знанию и контролю, всегда есть область неведомого и неподвластного им. Когда ты оказываешься один на один со стихией, будь то потоп по весне или тигр в двух шагах от тебя, все легенды оживают и ты понимаешь, откуда они взялись. Но нельзя поверить, если не пережил сам.

Лорейн несмело кивнула.

– Ну что ж, я сказал, что хотел, – Павел Алексеевич задумчиво теребил край бумаги на столе. – Дальше – тебе решать.

Она поняла, что разговор окончен, и встала.

– Если все же соберешься в лес, – раздался позади голос Павла Алексеевича, – дай мне знать, я предупрежу Ивана, чтобы он все подготовил.

Она оглядела его задумчивую фигуру и ответила:

– Предупредите, я пойду завтра.

* * *

На следующий день с рассветом Лорейн незамеченной покинула дом. Утренняя прохлада заставила ее поежиться. Стараясь согреться, она изо всех сил спешила к егерю. Дашу она брать с собой не стала, в глубине души стесняясь своей затеи.

Лорейн обожала это время дня. Небо раскрашивали разноцветные всполохи рассвета. Полевые цветы и высокая трава клонились к дороге. Ветер пробегал по верхушкам сосен и пихт, словно поглаживал деревья по головам.

Вскоре Лорейн свернула на просеку. Уже издалека она увидела, что Иван ждет ее. Полностью готовый к лесной прогулке, он сидел на лавке, подпирающей его избушку, а рядом, привязанный веревкой, щипал траву крупный козленок. При виде него у Лорейн сжалось сердце. Какая все-таки жестокость!

Увидев хозяйку, егерь поднялся с места.

– Доброе утро! – улыбнулась ему Лорейн.

– Утро доброе, сударыня, – отвечал он.

И без дальнейших дискуссий принялся связывать козленку ноги попарно.