Книга Лорейн значит чайка, страница 106 – Мария Хомутовская

Он смотрел на нее и ждал. Лорейн поняла, что он ждет, чью сторону она примет. Согласится с его подозрениями, усомнившись в отце, или снова упрекнет за несправедливые обвинения, оскорбится, уйдет. Она имеет полное право уйти. Какую самонадеянность надо иметь, чтобы обвинять в убийстве ее отца! Но как назло, эта мысль уже приходила в голову и ей, и пусть Лорейн старательно ее прогнала, сейчас она хотела знать правду.

– Расскажи мне, что ты нашел! – дрогнувшим голосом сказала она.

– Нет, сперва я должен во всем убедиться.

– Ты не доверяешь мне? – прошептала Лорейн.

– Нет, что ты! Я верю тебе! – заглянул ей в глаза Роберт. – Но я боюсь, что ошибся и зря очерню лорда Бриголя в твоих глазах. Если все не так, если он ни при чем, то пусть в дураках останусь только я.

– Тогда зачем ты мне рассказал?

– Потому что если я прав, то буду требовать справедливости! Я люблю тебя, Лора, но я не смогу оставить убийцу отца на свободе!

– Я понимаю, – сказала она очень тихо. – Но прошу тебя, убедись во всем полностью.

Он напряженно кивнул.

– Мне нужно ехать.

Не тратя больше слов, он поцеловал ее на прощание, а потом умчался, оставив в смятении и волнении.

Могли ли быть подозрения Роберта правдой? Ее отец, конечно, сложный человек, но это еще не значит, что он убийца! И какой у него мог быть мотив?

Темпера засыхала на палитре, а Лорейн сидела на кровати, уставившись в пространство. Она знала, что нужно сделать: пойти и поговорить с отцом. Взять его гнев на себя, будто это у нее возникли подозрения, и посмотреть, что он скажет. Конечно же, он ничего не скажет, никто не признается, если в самом деле виновен, но, может быть, он даст какую-то зацепку, какую-то мысль, зачем ему могла понадобиться смерть Павла Алексеевича.

Лорейн уже давно поняла, что они с отцом Роберта не были друзьями, но почему тогда он здесь? Почему помогает Роберту? Что-то кроется за его визитом…

Прошло не меньше часа тягостных мыслей, прежде чем Лорейн встала и вышла из комнаты. Отца не было в его комнате, и слуги передали, что видели его в кабинете.

Лорейн шла туда, будто на эшафот. Из-за закрытой двери слышался скрип половиц – лорд Бриголь явно не сидел спокойно за письменным столом! Лорейн уже протянула было руку, чтобы постучать, но передумала. Если уж подозревать – то подозревать.

Тихо и очень медленно она потянуларучку. Сердце ее готово было выскочить из груди. Лорейн сделала шаг в кабинет.

В свете пробивающихся из-за плотных штор солнечных лучей к стене прижался ухом лорд Бриголь и постукивал по обоям с вензелями.

– Папа?

Сэр Джереми обернулся.

– Что вы делаете, отец?

– Лорейн? Что тебе здесь нужно? – отступая от стены проговорил он, нахмурившись.

– Я просто хотела…

Но он ее не слушал:

– А где Роберт?

– Он уехал по делу.

– И надолго?

– Кажется, да. Но я не понимаю… Что вы здесь делаете? – повторила она, уже настойчивее, пока он задумчиво обводил взглядом кабинет.

Их разделял письменный стол и стул, где прежде лежал халат Павла Алексеевича. Лорд Бриголь чуть отодвинул кресло, но не сел, а просто положил руку на мягкую спинку.

– Ну что ж… – перевел он глаза на нее. – Наверное, придется тебе рассказать.

Лорейн стало страшно. По спине пробежали мурашки, а сердце отбивало бешеный ритм.

– Лорейн, я сделал все возможное, чтобы сохранить это в тайне, – каждое его слово будто наваливалось своей тяжестью. И ему, казалось, самому трудно было их произносить. – Но дело зашло слишком далеко. И скоро твой муж обнаружит бумагу…