Книга Потому что ночь, страница 24 – Кайли Скотт

— Ширли оставила распоряжение, чтобы каждый год в том месте, которое тебе нравится на Сэвилл-Роу, шили новые костюмы. Так что ты будешь в курсе всех событий. Это лишь часть из них. — Генри откидывается на двуспальную кровать, застеленную угольно-серым постельным бельем. — Позволь мне сказать тебе, что те, что были в семидесятых, были чертовски уродливы. Даже твои драгоценные портные не смогли спасти это десятилетие. Однажды вечером мы с Ширли выпили бутылку «Боллинджера» и сожгли их в ее камине. У нас был бал. Однако тебе бы понравилась эпоха панков. Тогда они знали, как веселиться.

— Ты должен был присматривать за ней, — говорит Лукас низким голосом.

— Отец. — Генри вздыхает. — Она умерла от старости в своей постели в окружении любящей семьи. Ничего нельзя было сделать. Люди умирают. Неважно, как сильно мы иногда желаем обратного.

— Она не передумала и не попросила тебя обратить ее?

— Нет. Она оставалась мудрее всех нас до самого конца.

Лукас уставился на одежду с пустым выражением лица.

— Хватит этой унылой чепухи. — Генри спрыгивает с кровати и хватает меня за руку. — Пойдем посмотрим, что они оставили для тебя, сестренка. Хелена держит в штате личного шопера с отличным вкусом. Это я знаю наверняка, мы с ней одно время трахались. Я и личный шопер, то есть. В детстве она меня обожала, но сейчас Хелена, наверное, заколола бы меня на месте. К сожалению, неприязнь ее матери к нам была заразительна.

Учитывая, что ему на вид около двадцати, а мне — солидные тридцать, называться его младшей сестрой, по меньшей мере, странно. Я следую за ним в соседнюю спальню, где тоже прибрано и застелена кровать. Шкаф ломится от одежды, обуви и аксессуаров.

— Ни хрена себе. Этовсе для меня?

Генри улыбается и начинает рыться во всем этом.

— Я люблю модное разнообразие.

— Здесь много черного.

— Это просто практично. Новорожденные имеют склонность устраивать беспорядок и проливать еду. Черный — единственный цвет, который скрывает кровь.

Не похоже, что здесь есть что-то из моих вещей.

— Они что, сожгли в огне все, что мне принадлежало?

— Подозреваю, Хелена хотела бы, чтобы все выглядело достоверно, — говорит он, поморщившись. — Но я уверен, что она позаботится о том, чтобы твоя семья получила солидную выплату по страховке жизни, если это поможет.

— Деньги не все решают.

— Нет, — допускает он. — Но, если верить тому, кто вырос без денег, это лучше, чем альтернатива.

Я сажусь на кровать и беру себя в руки. Мои родители, должно быть, опустошены. По крайней мере, у них остался мой брат. Мысль о том, что Рождество — это наш последний раз, когда мы собирались вместе, как семья, причиняет боль. Особенно после того, как мы поссорились из-за того, что я решила остаться в Лос-Анджелесе, и я уехала на день раньше. Все эти драгоценные мгновения мы потратили впустую.

Мы предварительно обсуждали совместную поездку на Гавайи в конце этого года. Может, именно это они и сделают с деньгами — купят жилье на пляже. Мама всегда мечтала быть поближе к океану, а папа сможет рыбачить от души.

Моей лучшей подруге Николь придется найти кого-то другого, кто станет ее подружкой невесты. Кого-то другого, с кем можно поделиться секретами, плохими шутками и пьяными откровениями в два часа ночи. Мы собирались копить деньги и однажды вместе открыть книжный магазин. Не то, чтобы кто-то из нас умел обращаться с деньгами или даже особенно любил иметь дело с другими людьми. Но мы обе любили романтические книги и проводить время вместе. Это была прекрасная мечта, а теперь ее нет.