Онлайн книга «Анастасия»
|
– Да? – он недоверчиво посмотрел мне в лицо, а после перевел взгляд на Красинского. – А вас,Алексей Федорович, не утомили еще мои байки? – Что вы. Я готов слушать вас хоть всю ночь. Фортепьянные аккорды стали отчётливей. Из угла зала полилась какая-то ненавязчивая мелодия, похожая на блюз. К счастью, она не звучала слишком громко и позволяла вести и дальше неспешную беседу. – Ну, хорошо, – кивнул Гурьев. Он сделал еще несколько затяжек, а после продолжил свой рассказ. * * * Таким образом состоялось наше первое знакомство с этой удивительной и весьма странной особой. Наше с Митей обоюдное потрясение было столь глубоким и ошеломительным, что мы еще долго стояли с ним на Остоженке, меж двух доходных домов и глупо таращились в проход, куда удалилась наша королева. Первым очнулся Митя. – Как ты думаешь, во сколько у них заканчиваются занятия? – Не знаю, может в три, а может и позднее, – с раздражением ответил я. – А что? – Да, ничего. Она сказала, что сегодня у неё было только два урока. Поэтому она и шла из гимназии так рано. Интересно, сколько же завтра у неё уроков? Я посмотрел на Кортнева. В эту минуту мне захотелось наговорить ему каких-то дерзостей о том, что ему вовсе не по чину ухаживать за графской дочерью. Что никто и никогда не разрешит ему общение в ней, не говоря уже о чём-то большем. Сейчас я вспоминаю те свои мысли, и мне становится чудовищно гадко. Гадко и стыдно. И этот стыд я пронёс через все эти годы. Когда я вспоминаю эти греховные мысли, то ей богу, начинаю люто ненавидеть себя за них. И часто думаю о том, что большевики были-таки правы, когда устроили Октябрьский переворот, названный ими же революцией. О, эта самая революция давным-давно была нужна нашим аристократам и буржуа, дабы изничтожить на корню вот ровно такие мысли. А тогда я был доверху напичкан идеями сословного неравенства. Ну, как же, думал я, ведь если, скажем, купить мещанину Мите новый костюм, то это – вполне себе достойный поступок. Или заплатить за него в ресторации. О, благодаря несчастному Мите я чувствовал себя, чуть ли не меценатом. Но, как только этот самый Митя, помимо еды, решил посягнуть на своё законное право любить и быть любимым, то я тут же готов был указать ему на его место в обществе. И это место я считал рангом более низким, нежели моё собственное. Как вы уже догадались, всему виной была чудовищная ревность, охватившая мою горделивую душу. Я готов былубить всякого, кто может встать на моем пути к Анастасии. Конечно, до времени я постарался не подавать и виду, что раздражён желанием Кортнева вновь увидеться с Настей. И потом я полагал, что помимо положения и капитала, я был и внешне гораздо привлекательнее своего друга. * * * Гурьев поморщился. Мне показалось, что по его щеке и левому глазу прошла едва заметная судорога или нервный тик. Его пальцы вновь потянулись к пачке Мальборо. * * * – Я даже не помню, чем закончился тот день. Помню, что мы попрощались с Митей прямо на Остоженке и разошлись по сторонам, даже не договорившись о новой встрече. Весь остаток дня я провёл в каком-то мысленном сумбуре. Я не понимал, что со мною происходит. Я пытался сосредоточиться и, наконец, подумать о предстоящей службе. «Скоро закончится мой отпуск, и мне надо будет выйти на стажировку в министерство, – рассуждал я. – Мне надо подготовить новый мундир и распорядиться относительно нескольких свежих сорочек. Велеть отутюжить всё это добро. А потом перчатки… Кожаный портфель… Что еще? Еще надо выспаться, ибо придется рано вставать». |