Книга Анастасия, страница 51 – Лана Ланитова

– Портфель… – шептал я. – Чёрт, а где же он? – я беспомощно оглядывался по сторонам. – Где? Подождите, на кой сдался мне портфель? Зачем я о нём подумал? Погодите… – я плюхнулся в кресло, забыв о том, откуда взялась сама мысль о портфеле. – Какой портфель? О чём я думал? Ага… портфель. Ну да, портфель. Портфель же! Ну…

Мысли о предстоящей службе и новеньком портфеле вновь отлетели от меня, словно птички с распахнутого окна. Голове стало муторно и жарко. Перед глазами возник образ Анастасии Ланской.

– Господи, ну что за девушка! Как это вообще возможно? Почему я не могу не думать о ней?

Я потрогал собственный лоб, в надежде на то, что простудился и просто заболел. Наверняка, у меня началась горячка, думал я. Оттого мне так худо. Ну да, это просто банальный жар. Пальцы коснулись липкого лба. Но он оказался абсолютно холодным. Почти ледяным. Неприятно ледяным, что было весьма странно.

– Что со мной? – шептал я.

Я вскочил из кресла и стал вышагивать по кабинету. Я даже не смогу вам толком объяснить своё состояние. Скорее оно напоминало собою мысленную лихорадку. Ибо в ушах стоял какой-то отвратительный гул, мешающий хоть сколько-нибудь сосредоточиться. Как только я напрягался и делал попытку, построитьсвои мысли в логически правильные цепочки, то в голове и вовсе начиналась сущая свистопляска. Она походила на какофонию, состоящую из обрывков фраз и звуков. И всё это длилось ровно до тех пор, пока перед моими глазами не взмывало ярко померанцевое облако. Это было облако рыжих волос. На фоне моих, весьма странных, хаотичных и бредовых мыслей я отчего-то чётко представил себе, как будут выглядеть её удивительные волосы, если рассыпать их по обнаженным плечам плутовки. О, они должны быть подобны огнистому водопаду. Её волосы похожи на волосы библейской Суламифи, вдруг подумал я. А глаза? Боже, что за глаза у этой девицы. А её лицо? Нежная кожа… Господи, я точно схожу с ума. Господи, да что со мной? Что за наваждение? Отчего её образ постоянно плывет перед моим взором? Неужели я влюбился? Так сильно?

– Но, нет… Этого просто не может быть! – рассмеялся я вслух.

Я пытался читать свежие газеты, но строчки прыгали перед глазами, и я не постигал смысла ни единого слова. Тогда я завел граммофон, чтобы послушать Шаляпинского Мефистофеля. Уже тогда, в 1900, отец привез из Америки новенький граммофон и несколько пластинок к нему. Среди них была и пластинка с арией Шаляпина, купленная мною на Арбате. Но, поставив пластинку, вместо мелодии я услышал один скрежет и шипение, в которых мне явственно чудилось лишь одно слово. И это было имя. Её имя! Пластинка вращалась в бешеном темпе, а от иглы отчетливо звучало:

– Анастасия! Ана-стасия! Сия… Ана-ста-сия! Сия…

Что за чертовщина, думал я. И тут же будто наяву услышал Настин голос и нежный смех. Я настолько растерялся, что даже побежал в соседнюю комнату, посмотреть, не стоит ли там кто. Настолько мне сделалось страшно. Наш старый слуга Антип Архипович в это время отсутствовал. Мне захотелось позвонить в колокольчик и позвать его в комнату. Позвать, чтобы поговорить о каких-нибудь хозяйственных пустяках или велеть зажечь повсюду лампы. Я и сам мог отлично их зажечь, но отчего-то стоял посередине комнаты, словно истукан. Каких же сил мне стоили мои шаги к дивану, расположенному в кабинете. Я помню, что едва добрался до него, как рухнул, словно подкошенный. Как только моя голова коснулась подушки, я тут же забылся тяжким сном.