Онлайн книга «Фривольное лето. Ярко горят!»
|
— А? — только и смог сказать я, оторопев. «Прямо разрыв шаблона», — подумал я, пытаясь осмыслить происходящее. — Ну а что, я же тоже девочка, хотя уже и совершеннолетняя, — она говорила это с серьёзным видом, но в интонацияхпроскальзывала насмешка, — могу увлечься и совершить непоправимое, как та пионервожатая из лагерной страшилки. Поэтому ты тут… Никогда не думал об этом⁈ — Не-е-ет, — ответил я, ещё более удивившись, и непроизвольно попятился в сторону двери. — Вот и хорошо! Молодец! Правильно думаешь, — Ольга Дмитриевна сменила тон. — А то ходят тут по лагерю разные слухи о нашей совместной жизни… И она пристально посмотрела на меня… как на врага народа. — Ничего такого ни разу не слышал, — тихо сказал я, занервничав от такого резкого перехода в её настроении. — Ну вот и ладненько, вот и хорошо, а теперь марш на улицу, я буду снимать платье, — скомандовала она. — Которое ты до сих пор не похвалил. Ничего не сказал о том, как я в нём выгляжу… Ах… Вожатая опять заулыбалась, но затем махнула рукой: — Да шучу я, шучу. Выходи уже, сколько можно тебя ждать! И меня, уже вконец ничего не понимающего, выставили за дверь. … Лёжа в темноте, я размышлял о странном поведении Ольги Дмитриевны сегодняшним вечером и прислушивался к её ровному дыханию, опасаясь, что теперь может случиться всякое… Но ничего необычного не происходило, и постепенно мои мысли переключились на Мику. Щёку, которой коснулись её губы, приятно покалывало, рот сам собою расплылся в блаженной улыбке, и я, под шелест сирени за окном, незаметно для себя погрузился в сновидения. Глава 4 День 4 Неожиданно я проснулся. Лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь щели в занавесках, заставили вновь смежить веки. Пока я лежал и приходил в себя, на меня нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере: смущающие ситуации, ощущения, переживания. «Получается, вот так можно проживать каждый день, да? Это, наверное, и называется „жить полной жизнью“? Я же вместо этого столько лет провёл, сидя за компьютером, ничего не делая, ничего не чувствуя, просто сжигая драгоценное время жизни в топке никчёмных дней.» Я сглотнул, ощущая комок в горле. Подобные мысли заставили остро почувствовать жалость к самому себе. «Несчастное существо… Каким дураком я всё же был! Хотя почему был? И сейчас ведь такой же.» Горло, кстати, всё ещё болело после вчерашних упражнений в пении. «Наверное, и говорить теперь не смогу несколько дней. Придётся общаться с окружающими жестами,» — я невольно улыбнулся, живо представив этот процесс. «Ну что ж, похоже, благодаря общению с неугомонной Мику, я приобрёл ещё одну хорошую черту — теперь у меня не получается надолго зацикливаться на какой-то одной мысли. С другой стороны, может, это не так уж и хорошо — память как у рыбки и невозможность сосредоточиться на чём-то одном. А может, так и становятся счастливыми людьми?» Возможно, я нащупал какую-то важную мысль, но её спугнул голос Ольги Дмитриевны: — Ихтиандр, подъём! Вижу, ты уже проснулся и притворяешься спящим лишь затем, чтобы подсмотреть, как я переодеваюсь! Но твой хитрый план раскрыт! Одевайся и марш умываться! Я нехотя поднялся и принялся облачаться. — И помни, что я вчера говорила насчёт девушек и их беременности! Я ведь не зря провела с тобой эту беседу? — Помню, помню! — отмахнулся я и покинул нашу обитель, будучи твёрдо уверенным, что от меня беременность точно никому не грозит. |