Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 221 – Дмитрий Арканов

— Мику! — я подошёл ближе, задыхаясь от бега, песок шуршал под ногами.

Она обернулась, и на её лице мелькнула тень недовольства.

— Долго же ты, — укоризненно произнесла она. — Заставляешь девушку ждать.

— Прости, — я виновато улыбнулся. — Задержался немного…

— Ладно, — Мику смягчилась, подошла ближе и, привстав на цыпочки, поцеловала меня. Поцелуй был мимолётным, но я почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. — Пойдём купаться? — предложила она, указывая на реку. — Вода сегодня как парное молоко.

— А ты… ты не замёрзнешь? — усомнился я.

— Глупенький, — Мику лукаво улыбнулась. — Ты же меня согреешь.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я молча кивнул, не в силах отвести взгляд от Мику, которая начала расстёгивать пуговицы на своём сарафане. Лунный свет играл на её коже, придавая ей фарфоровое сияние. Я, словно заворожённый, принялся ей помогать — пальцы дрожали, но я справился. Когда сарафан с шорохом упал на песок, обнажая её стройное тело, я не сдержал восхищённого вздоха.

— Ты прекрасна! — вырвалось у меня. — Прекрасна, юна и стройна — как богиня, — отходя на шаг для того, чтобы лучше рассмотреть открывшееся моему взору сокровище, добавил я. Затем вновь приблизился, преклонил колено, поцеловал её ладонь и продолжил: — Ты говорила, боги послали меня тебе? А я считаю, что сама богиня снизошла с небес, чтобы сделать меня счастливым!

— Ты прекрасна! — вырвалось у меня. Я отступил на шаг, чтобы лучше разглядеть её — всю, от кончиков пальцев до сияющих глаз. — Прекрасна, юнаи стройна, как богиня, — добавил я, снова приблизившись. Опустившись на одно колено, я взял её руку, поцеловал тонкую ладонь и прошептал: — Ты говорила, боги послали меня тебе? А я считаю, что сама богиня снизошла с небес, чтобы сделать меня счастливым!

— Нет, это ты делаешь меня счастливой! — мягко возразила она.

— Можем поспорить, кто счастливее из нас, — улыбнулся я.

— Лучше я тебя раздену, — прошептала Мику, и её пальцы скользнули к пуговицам моей рубашки.

Одежда ненужной шелухой осыпалась на песок. Мику потянула меня за руку, и мы вошли в реку. Вода и вправду оказалась на удивление тёплой, ласковой, как сама ночь. Мы стояли по пояс в воде, обнявшись, и целовались. Её губы были сладкими, податливыми, и под водой наши тела соприкасались, вызывая волны дрожи и возбуждения. Она обвила ногами мои бёдра, прижимаясь ещё теснее, и я гладил её — по спине, по плечам, по скользким ягодицам, чувствуя, как желание нарастает, горячее и неудержимое.

— Всё-таки прохладно… — прошептала Мику, когда порыв ночного ветерка пробежал по её мокрой коже, заставляя покрыться мурашками.

— Пойдём на крышу, — предложил я, вспомнив про металлическую будку, что стояла неподалёку. — Она за день нагрелась, там нам будет тепло.

Мы вышли из воды, накинули на плечи прихваченное Мику одеяло и, держась за руки, побежали к будке. Я помог ей забраться на крышу, потом вскарабкался сам. Металл и вправду оказался приятно-тёплым, отдавая накопленное за день солнечное тепло.

Мы расстелили одеяло, легли, прижавшись друг к другу, и снова поцеловались. Теперь наши ласки стали смелее, откровеннее. Я целовал её шею, чувствуя, как бьётся её пульс под губами, скользил ниже — к груди. Она отвечала, её руки блуждали по моему телу, изучая каждый изгиб, вызывая дрожь наслаждения. Луна щедро освещала наши переплетённые тела, а тёплая крыша убаюкивала, как колыбель. Забыв обо всём на свете, упиваясь друг другом, мы растворялись в страсти, пока усталость не накрыла нас мягкой волной, и мы не уснули, обессиленные, но бесконечно счастливые.