Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 218 – Дмитрий Арканов

— Сама же говоришь — снятся всякие Алисы, которые грудь показывают, вот и… происходит такое, — пробормотал я, смущённо улыбаясь. — Не буди лихо, пока оно тихо!

После всего случившегося я понял, что сон улетучился окончательно. Вздохнув, я началподниматься с пола.

— Ладно, уговорила, чертовка, — проворчал я. — Идём в музклуб. Только выйди, мне одеться надо.

Освещение в целях конспирации мы включать не стали. Музыкальный клуб тонул в полумраке. Лунный свет, проникающий сквозь большое окно, робко освещал помещение. Тишину нарушало мерное тиканье часов на стене, да шелест листвы за окном, с которой играл легкий ветерок. Я стоял посреди комнаты рядом с Алисой, и между нами повисла странная, почти осязаемая неловкость, от которой кожа покрывалась мурашками.

— Ну что, начнём? — голос Алисы звенел энтузиазмом, но я уловил, как он дрогнул, выдав её собственное волнение.

— Д-да, конечно, — пробормотал я, откашлявшись, чтобы скрыть волнение. — Сейчас… — Я подошёл к магнитофону, стоящему на подоконнике, и вставил кассету.

Комнату заполнила знакомая мелодия — резкая, роковая, с надрывными аккордами, которые тут же отозвались где-то в груди.

— Попробуем сначала под музыку, — предложила Алиса. — Просто повторяй за ними, вслушивайся в слова.

Я кивнул, но когда зазвучал вокал, моё горло сжал спазм, будто кто-то затянул на нём невидимую петлю. Я неуклюже пытался подпевать, мой голос звучал тихо и неуверенно, диссонируя с льющейся из динамиков бодрой песней. А вот Алиса… Она подхватила мелодию мгновенно — её голос взлетел, мощный, страстный, наполненный какой-то необузданной энергией. Она словно растворилась в музыке — прикрыв глаза, покачиваясь в такт. Я невольно залюбовался ею, чувствуя, как моё сердце начинает биться чаще.

— Не так! — вдруг выпалила она, резко оборвав своё пение. Глаза распахнулись, и она уставилась на меня с лёгким раздражением. — Ты поёшь слишком… зажато. Словно боишься чего-то.

— Я… просто… — запнулся я, не зная, что сказать.

её рука легла мне на плечо, и от этого простого касания по телу пробежала волна тепла, странного, но до дрожи приятного. — Пой не головой, а сердцем. Представь, что ты признаёшься в любви. Вложи в песню все свои чувства. Спой так, будто это ты хочешь меня поцеловать, а не тот балбес из песни.

— Расслабься, — Алиса подошла ближе, её рука легла мне на плечо, и от этого простого касания по телу пробежала волна тепла, странного, но до дрожи приятного. — Пой не головой, а сердцем. Представь, что ты признаёшься в любви. Вложи в песню все свои чувства.Спойтак, будто это ты хочешь меня поцеловать, а не тот балбес из песни.

Я сглотнул. Её слова, близость, этот полумрак, полный лунный диск за окном — всё это действовало на меня завораживающе. Я снова начал петь, стараясь следовать её советам. И, к моему удивлению, голос зазвучал по-другому — сильнее, увереннее, в нём появились незнакомые доселе нотки страсти.

— Вот, уже лучше! — улыбнулась Алиса, и мы продолжили петь вместе.

Наши голоса сплетались — то взлетали в резких, роковых всплесках, то опускались до бархатистого шёпота, наполняя комнату волнующей гармонией. Я раскрепощался с каждым аккордом, уже не боясь выплеснуть чувства. Смотрел на Алису, ловил её взгляд, и мне чудилось, будто между нами натянулась тонкая, невидимая нить, дрожащая от напряжения этого момента.