Книга Пленение дракона, страница 128 – Миранда Мартин

Жюри молча переглянулись. Они встают, отходят от импровизированного зала суда и защли в здание, где их ожидала подготовленная комната.

Еда снова раскладывается на столы, и все садятся за еду. На настил мне приносят тарелку, и Висидион присоединяется ко мне за ужином. Мы едим молча, слушая ропот толпы, обсуждающей это дело. Собрание выглядит спокойным, но в воздухе витает напряжение, словно статическое электричество. Я надеюсь, что мы сможем решить проблему мирным путем.

— Это глупо, — говорит Висидион, понизив голос только для меня.

— Нет, это необходимость, — отвечаю я.

— А что, если они вернутся и скажут, что он невиновен? — он спрашивает.

— Не скажут, — говорю я.

— Откуда ты можешь это знать? Половина участниковдебатов — его последователи, — возражает он.

— Потому что я должна в это верить, — говорю я.

Он покачал головой, пережёвывая кусок мяса гастера.

— Я не понимаю, — сказал он, проглотив еду.

— Мы должны верить друг в друга, — отвечаю я. — Я должна верить, что они сделают правильный выбор, если им представится такая возможность. Что они увидят правду и тогда сделают правильный выбор. Если мы, как народ, не сможем этого сделать, то какая польза от нашего будущего?

— Ты можешь отобрать у них выбор, — говорит он. — Ты знаешь, что они последуют твоему слову.

— Да, но тогда какое же у нас будет общество? Если нет индивидуальной ответственности, что произойдёт, когда я уйду?

— Новый лидер позаботится о них, — говорит он.

— А что, если новый лидер будет похож на Гершома? Заинтересованным только в своей власти? Что, если я сама решу пойти этим путем?

— Ты бы не стала, — отвечает он, крепко накрывая мою руку на столе своей. — Ты хорошая.

— Спасибо, — говорю я. — Однако ничего не известно о нашем будущем. Эгоизм не создаст общество, которое я надеюсь вдохновить.

Жуя ещё один кусок мяса, он откидывается на стуле. Он поворачивает свою руку ладонью вверх, накрывает её моей и большим пальцем делает медленные круги. Наконец он кивнул.

— Понятно, — говорит он.

Ропот толпы меняется, становится всё громче. Присяжные выходят из здания. Они проходят на помост и занимают свои места.

— Вы пришли к решению? — я спрашиваю.

Пот лился по лицу Берта. Он посмотрел на других присяжных, которые бесстрастно смотрели на него. Поднявшись на ноги, он колеблется, как будто вот-вот потеряет сознание, прежде чем прийти в себя.

— Да, — говорит он дрогнувшим голосом. Он откашливается, смотрит в землю, качает головой, а затем встречается со мной взглядом. — Да.

— Хорошо, каков ваш вердикт? — спрашиваю я, сердце быстро заколотилось в груди.

Всё зависит от этого момента. Моя вера в человечество либо окупится, либо мы потеряем всё. Тишина тяжела. Горстка стратегически расположенных охранников перекладывает оружие, и звук металлического щелчка становится оглушительным. Вглядываясь в Берта, я требую от него ответа, которого я ожидаю. Пожалуйста, не подведи меня. Бросив взгляд на присяжных, я пытаюсь встретиться с каждым из них взглядом, надеясь увидеть вих глазах приговор.

— Виновен, — говорит наконец Берт.

Толпа взрывается. Приветствия сопровождались криками отчаяния. Гершом удивлён, и теперь поднимается на ноги, но охранник выходит вперёд и кладет руку ему на плечо, толкая его обратно на стул. Я встаю и даю толпе момент, ожидая, пока пройдёт первоначальный шок.