Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 202 – Леси Филеберт

И он был абсолютно прав.

Так, за разговорами, мы вскоре дошли до холма, с которого уже была хорошо видна Академия сумрачных странников.

Рэйес остановился и посмотрел на меня.

– Если хочешь, дальше можешь идти одна. Ты наверняка не желаешь привлекать к себе слишком много внимания около академии.

Я переступила с ноги на ногу, не уверенная вообще в своих желаниях нынче. Но и пафосно бежать куда-то, задрав нос, не торопилась.

– Твоя мантия…

Рэйес непринужденно махнулрукой.

– Потом заберу. Могу попросить Кобая заскочить к тебе на минутку.

Ну уж нет! Так дело не пойдет.

– Если ты хочешь забрать свою мантию, тебе придется самому снять ее с меня, – прошептала я с хитрой улыбкой.

Рэйес сначала недоуменно вскинул брови, потом понимающе хмыкнул и шагнул ко мне почти вплотную. Положил на мои плечи свои ладони – такие тяжелые и горячие – ощутимо провёл ими по плечам, словно собираясь стянуть с меня теплую мантию, но не решаясь это сделать.

– Ну тогда мне придется проводить вас до ваших покоев, мисс Фил, – произнес Рэйес с лукавой улыбкой. – Негоже оставлять вас тут мерзнуть в одиночестве. И вообще, со своей стороны считаю правильным вас согревать.

– Каким именно образом? – улыбнулась я.

– Горячими поцелуями, – шепнул Рэйес уже мне в губы. – Для начала.

Глаза сами собой закрылись в предвкушении поцелуя, который не заставил себя ждать.

Рэйес поочередно прихватывал то нижнюю, то верхнюю губу, то нежно ласкал языком, но страстно покусывал и привлекал к себе за шею, за талию.

Не знаю, сколько мы так стояли и целовались. Я потеряла счет времени и просто позволила себе расслабиться в объятьях милого сердцу человека. Было в этом поцелуе столько заботы и нежности, что я растворялась в них без остатка. Часами бы стоять так и просто целоваться, потому что ну невозможно насытиться!..

Мы были слишком увлечены друг другом и не могли видеть, что издалека за нами наблюдал с перекошенным выражением лица лорд Туареттонг.

Рэйес продолжал периодически ставить меня в ступор некоторыми своими действиями и выходками.

– Что ты делаешь? – спросила я его на следующий день, когда мы сидели в столовой во время завтрака и обсуждали план тренировок.

– Рисую, – невозмутимо ответил Рэйес, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

– Вареньем? – скептично произнесла я.

Дело в том, что Рэйес что-то выписывал чайной ложкой с вареньем на ломтике тостового хлеба, и меня озадачил этот процесс. Особенно когда я поняла, что варенье размазано в виде сердечка.

– Обожаю малиновое варенье!

– Н-да, я заметила, – пробормотала я.

– Тебя, кстати, тоже обожаю, – как ни в чем не бывало произнес Рэйес. – Ты такая же вкусная. А вот так будет еще вкуснее, – добавил он и плюхнул сверху целую чайную ложку черного перца.

– Ну вот, а ты еще отмахивался от моих слов о том, что ты – пожиратель женских сердец, – хмыкнула я, глядя на то, с каким аппетитом Рэйес поедает тост с малиново-перечным сердечком.

– Не сердец, а только одного сердца – твоего, – подмигнул он мне.

***

Еще Рэйес очень забавно реагировал на многие фразеологизмы. Когда он услышал из моих уст фразу «он любит вариться в собственном соку» в отношении одного преподавателя, то на долю секунды впал в ступор.

– Какой ужас… Зачем он это делает? – с искренним недоумением вытаращился на меня Рэйес.