Книга Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле, страница 199 – Леси Филеберт

А вот это он зря сказал. Я почти услышала тот щелчок, с которым в моей голове упала пелена ярости перед глазами.

Ой, держите меня семеро…

Но держать меня было некому, поэтому я медленно встала во весь рост, ногой грубо отшвырнув стул, тяжело оперлась на стол, буравя ненавистным взглядом Персиваля.

– Слышь, ты, псевдопсихолог гнарров, – произнесла я звенящим от ярости голосом. – Да как ты смеешь? Как ты смеешь попенять мне такие вещи? Ты, знающий, как на самом деле обстояли дела в тот роковой для меня день? Ты, знающий, как я страдала и проклинала себя? Как у тебя язык поворачивается говорить со мной в таком тоне? Ты что о себе возомнил?

Сумрачный шлейф сам собой расправился за моими плечами и теперь стремился заполнить собой всё видимое пространство. От его давящей ауры все стены зала ресторана завибрировали и пошли видимой рябью – в настолько яростном состоянии я сейчас находилась.

Не все из присутствующих в зале были могущественными коллегами, способными увидеть мой сумрачный шлейф, поэтому большинство посетителей просто в ужасе глянули сначала на вибрирующие стены, потом – на меня. И если до этого момента еще были люди, не обращавшие внимания на наш столик, то теперь все взоры были прикованы ко мне. Но никто не вскакивал с места, не бежал в страхе, не пытался меня остановить, даже официанты просто замерли на месте, уставившись на меня.

Всё правильно. Ведь сумрачный шлейф являлся энергетической проекции настроения волшебника, а я сейчас была в бешенстве и желала, чтобы никтоне мешал мне перегрызать глотку Персиваля, в которую жутко хотелось вцепиться. Сдерживалась я от этого каким-то титаническим усилием воли, не желая развлекать толпу. Очень хотелось отхлестать ректора букетом роз, но такового под рукой не было, так что хлестала я мысленно, представляя, как шипы портят прекрасное аристократическое личико ректора.

Сам Персиваль оказался более устойчивым к моему давлению аурой. Оно и неудивительно – лорд Туареттонг недаром считался одним из лучших сумрачных странников и возглавлял академию.

Так что у него даже улыбка не поблекла, он лишь вскинул брови, будто бы очень удивленный моей несдержанностью.

Но вместо того чтобы попробовать как-то сгладить мое состояние, он лишь добавил последнюю каплю в огонь:

– Все мы совершаем ошибки, Фелиция. Это нормально, – произнес он мягким голосом, с теплом глядя на меня. – Надо лишь уметь их признавать и шагать вперед, дальше, в свое светлое будущее. В наше светлое будущее.

– Да катись ты в свое светлое будущее! – выкрикнула я, стукнув кулаком по столу. – Без меня!

Вместе с криком из меня выплеснулась такая мощная волна энергии, что она натурально прокатилась маленькой шаровой молнией по моим рукам и сорвалась с кончиков пальцев. Энергетический всплеск был такой силы, что в ресторане разом вышибло все окна, и плафоны светильников в зале тоже рассыпались осколками. Из-за этого все осветительные приборы погасли, и в зале возникла паника.

Персиваля, как ближайшего ко мне человека, снесло с ног вместе со стулом: он смешно упал на пол вверх тормашками, при этом в попытке удержать равновесие, вцепился в скатерть. Я не стала ее придерживать, да еще охотно приподняла ее, так что скатерть вместе со всем съестным содержимым съехала на ректора, равномерно покрыв его тарталетками в виде сердечек.