Книга Священные игры, страница 46 – К. Н. Кроуфорд

Было такое ощущение, что понадобилось затратить немало усилий на то, чтобы приготовить ванну женщине, обвиняемой в ведьмовстве. Видимо, это служило высшей духовной цели. Очищению. Но я думаю, они пытались донести до нас послание. Заставляли нас обнажаться перед группой вооруженных солдат, дабы напомнить, что у нас нет ничего, а у них в руках – вся власть.

Как и говорил Мэйлор, здесь, в замке Руфилд, я в подчинении Повелителя воронов и буду делать то, что захочет он.

А потом снова…

Однако можно было вывернуть ситуацию себе на пользу и заставить их испытывать большие неудобства. Луминарии ведь были воинами и монахами. Возможно, им было бы гораздо более неловко созерцать мою наготу, чем мне перед ними обнажаться, учитывая принятый ими обет целомудрия.

Я сбросила плащ на выложенный плиткой пол. Сняла с себя рубашку, затем брюки. Прохлада овевала мою кожу. Наконец я избавилась и от нижнего белья.

Я подошла к одному из Луминариев – мужчине с темными глазами и кустистыми бровями. Его тело застылов напряжении, взгляд был устремлен в потолок, челюсти плотно сжаты.

– Что-то не так? – поинтересовалась я. – Думаешь об Архонте, как и подобает? Или гадаешь, каково это – наконец-то ощутить прикосновение женщины?

Может, они и были вооружены до зубов, но торчащие женские соски пугали этих бедолаг до полусмерти.

Женщина в косынке топнула ногой и выразительно указала мне на ванну. Босая и обнаженная, я направилась к ней и опустилась в воду, которая приятно обжигала кожу. В казармах не было ванн, поэтому я почти никогда не могла позволить себе роскошь понежиться в ней как следует. Обычно мы с солдатами мылись в огромном металлическом чане с холодной водой. Поэтому здесь было великолепно. В тот момент мне было все равно, что это может быть манипуляцией.

Я скользнула под воду, намочив волосы.

Орден поучал нас, что спасение – в нашем разуме, в нашем духе. Но при этом сами-то они, похоже, не имели ничего против комфорта. Здесь даже зеркало висело и отражало яркий солнечный свет. Я смотрелась в настоящее зеркало всего несколько раз дома у барона.

Я намылила кожу, вдыхая слабый аромат розы. От горячей воды старые шрамы на запястьях казались ярко-красными.

Когда я вышла из ванной, с тела ручьями сбегала вода. Женщина в косынке поспешила ко мне с белым льняным полотенцем, дабы я не успела снова смутить Луминариев. Пока я вытиралась, она исчезла. Закутанная в полотенце, я подошла к зеркалу. Полированное серебро в золотой оправе – прежде я не видела ничего подобного.

Я посмотрела на свое отражение.

Отец всегда говорил, что я похожа на маму, но сама я ее почти не помнила. Так что и сейчас я видела только отца: густые темные брови и ресницы, полные губы, загорелая оливковая кожа, милая родинка на скуле. Тщеславие было грехом, но я полагала, что с таким личиком было бы стыдно сгорать в пламени ведьминского костра.

Позади меня снова появилась женщина в косынке. Я по-прежнему смотрела в зеркало, пока она подавала мне одежду. Меня немного удивили черные кожаные брюки – ведь в Мерфине женщины обычно носили платья. Но здесь, как я полагала, мы должны были забыть, кем мы были, потерять прошлую идентичность.

Я надела черную безрукавку из какой-то мягкой ткани. Черный кожаный дублет плотно облегал мое тело, почти как корсет. Я провела по нему пальцами. Пожалуй, сойдет за своеобразнуюброню на время грядущих испытаний.