Книга Позолоченная корона, страница 76 – Марианна Гордон

– Все прошло…

Он замолчал, не зная, как выразиться. Не существовало общепринятых фраз, с которыми можно было бы спросить человека, удалось ли ему воскресить мертвеца.

– Все хорошо, – устало пробормотала Хелльвир. – Он в порядке. Ничего не помнит. – Она потерла глаза. – Я пойду спать.

В дверях появилась мать. Она по-прежнему была в ночной рубашке и шали.

– Нам надо поговорить, – резким тоном произнесла она.

У Хелльвир разболелась голова.

– Это так срочно? – спросила она. – Пожалуйста, давай потом. Я очень устала.

– Нет. Мы поговорим об этом сейчас.

– Пайпер, девочка сейчас замертво рухнет от усталости… – начал отец, не заметив, что подобрал неподходящее слово, но жена взглядом велела ему молчать.

Хелльвир положила руку ему на локоть. Погладила Эльзевира, похлопала отца по плечу. Ворон, почувствовав атмосферу в комнате, нахохлился и покорно перепрыгнул на плечо ее отца.

– Ничего, не волнуйся, – обратилась Хелльвир к отцу. – Я выслушаю ее.

Он раздраженно буркнул что-то, но оставил ее с матерью и спустился на кухню с вороном на плече.

Хелльвир пошла за матерью в гостиную. Обе остались стоять. Взглянув в сторону окна, она увидела, что на улице стало немного светлее. Иногда она лежала без сна по ночам, наблюдая за тем,как серый рассвет прогоняет мрак, но изменения казались такими ничтожными, что она думала, будто зрение обманывает ее.

– О чем ты хотела… – начала Хелльвир.

– Так не может дальше продолжаться, – перебила ее мать. – Это противоестественно.

Хелльвир почувствовала, как кровь пульсирует в висках.

– Я не уверена в том, что это противоестественно, – заговорила она. – По-моему, Смерть не возражает.

Мать поморщилась, словно не желала давать имена неопределенному злу, с которым общалась ее дочь, не желала слышать эти имена.

– Это противоречит естественному ходу вещей, – сказала мать, и Хелльвир нечего было возразить. – Ты играешь с вещами, которых смертные люди касаться не должны. То, что ты делаешь… – Она помолчала немного, плотно сжав губы, потом все-таки продолжила: – Ты совершаешь кощунство. Ты наносишь оскорбление самому Онестусу. Ты мешаешь ему исполнить Обещание тогда и так, как он считает нужным. Губишь бессмертные души.

Хелльвир устало опустилась в кресло.

– Мама, я не верю в твоего бога и во все это, – вздохнула она.

– Отлично, – резко ответила мать. – Но это неважно. Так или иначе, девочка, ты заигрываешь с вещами, которых тебе не понять.

Вероятно, причиной всему была усталость, а может быть, Хелльвир надоела холодность матери или ее оскорбил насмешливый тон, которым было произнесено слово «девочка», – как будто она, Хелльвир, была неопытным ребенком. Возможно, она просто почувствовала, как все это несправедливо. Хелльвир вскочила на ноги, сжав кулаки, и ей показалось, что слова, сорвавшиеся с ее языка, обожгли его.

– Я вернула жизнь тебе, – процедила она и испытала злорадное удовольствие, когда мать попятилась. – Я пошла в царство Смерти и отдала часть себя, чтобы ты могла жить. Если бы не я, твое тело давно уже гнило бы в земле. – Она вытянула изуродованную руку. – Ты думаешь, я отдала только палец? Думаешь, это просто капля крови? Мне приходится расставаться с частью себя, с частицей своей души. Я чувствую это, пустоту внутри. Я отдала часть души ради тебя.