Книга Позолоченная корона, страница 208 – Марианна Гордон

Хелльвир отметила про себя, что мать не отправилана кухню Вейру, и не стала прикидываться, что охотно повинуется приказу. Однако без возражений развернулась и ушла, попросила кухарку заварить чай, а потом, чтобы не сидеть сложа руки, надела куртку и вышла во двор. Ей нужно было собрать лекарственные травы, которые она собиралась засушить.

В небольшом садике приятно пахло мятой и шалфеем; к этому аромату примешивался сладковатый запах поздних гранатов, которые увядали и гнили на ветках. Никто не собирал их. Хелльвир села у фонтана, сорвала плод, показавшийся ей съедобным, и разломила его, размышляя о том, почему у них в саду пропадает столько фруктов. Шкурка граната почернела, но зерна были очень сладкими, и она ела их медленно, наслаждаясь вкусом и ароматом. Хелльвир сорвала еще несколько плодов для ужина, а один решила оставить Эльзевиру.

Из полуоткрытого окна гостиной доносились негромкие голоса матери и священника – они говорили на языке Галгороса. Ей стало горько и больно, как в ту минуту, когда она узнала, что мама спряталась в храме вместо того, чтобы отправиться с ними на корабль Редейонов. Религия была для нее важнее мужа и детей.

Скрипнула дверь, и на пороге появился Фарвор. В холодном свете угасавшего осеннего дня он выглядел изможденным, но на его губах появилось подобие улыбки, когда он увидел Хелльвир. Он подошел и сел рядом с ней на скамью у фонтана.

– Я бы ушел прогуляться, пока служитель в доме, – заговорил Фарвор. – Но…

Он кивнул в сторону ворот; в щели под дверью были видны сапоги их тюремщиков. Ветка гранатового дерева задела его волосы, и Хелльвир заметила, как зеленые пальцы, перепачканные пыльцой, погладили его по плечу, словно желая утешить. Среди листвы прятались круглые, блестящие, как зернышки граната, глаза; один глаз подмигнул ей.

Фарвор вытащил свой кисет, раскрыл его и положил на скамью между ними. Взял несколько сухих ароматных темно-зеленых листьев с желтыми пятнышками, раскрошил их в пальцах и набил трубку. Хелльвир узнала трубку: она видела ее в кабинете Калгира. Фарвор разжег трубку, поднес ее ко рту, выдохнул большое облако дыма и откинул голову назад. Она увидела, как пульсирует жилка у него на шее. Он протянул трубку Хелльвир, и она затянулась.

– Странный привкус, – заметила она, возвращая трубку брату.

– Восточный табак, – ответил он, глядя ей в лицо. – Любимый сорт Калгира,ему нравится аромат сливы. Ему привозят этот табак с одного из островов Архипелага. Надо было мне узнать имя торговца; это последний кисет. – Он сделал затяжку и медленно выпустил сладкий дым.

Хелльвир забрала у него трубку и снова затянулась, пытаясь распробовать табак. Аромат показался ей слишком сладким, но он был знаком ей. Он напоминал о доме Калгира.

– Тебе получше? – тихо спросила она.

Ей хотелось, чтобы брат сказал «да», и в глубине души она надеялась, что он солжет. Он ответил не сразу; с минуту молчал, глядя на ласточек, летавших над крышей. Потом убрал волосы со лба.

– Нет, – пробормотал Фарвор. – Мне не лучше, Хелльвир. Я уже не знаю, каково это – когда тебе хорошо. Когда у тебя все нормально.

Хелльвир чувствовала, что брат хочет сказать что-то еще, поэтому промолчала. Они некоторое время передавали друг другу трубку. Когда она гасла, Фарвор чиркал спичкой.