Книга Позолоченная корона, страница 201 – Марианна Гордон

Наступило неловкое молчание. Хелльвир и принцесса размышляли о том, какие выводы служитель сделает из увиденного.

– Ему сказали, что вы умираете, – заговорила Хелльвир. – Он захочет выяснить, каким образом вы исцелились.

– Я скажу, что врачи неправильно оценили мое состояние, – буркнула Салливейн. – Тупицы проклятые, вечно суют нос не в свое дело. Когда он вернется, я продемонстрирую ссадины и синяки.

– Думаете, этого объяснения будет достаточно?

– Придется ему довольствоваться тем, что есть. Но ты должна уйти. Я не хочу, чтобы онзаметил… то, что было между нами.

Хелльвир не знала, что имеет в виду принцесса – «родство душ» или что-то еще.

Они молча смотрели друг на друга. Хелльвир хотелось обнять Салливейн, сказать ей, что все будет в порядке. Но она сумела справиться с этим порывом, поклонилась и ушла, оставив за собой шлейф невысказанных слов и мыслей.

В коридоре Хелльвир нащупала в кармане новую загадку.

Развернув записку, она прочитала:

«Мудрый рот изрекает добрый совет:

Когда ты слеп и задыхаешься,

Не пытайся петь».

Хелльвир не пошла домой. Она не могла смотреть на Фарвора и говорить с ним после того, как снова вернула к жизни Салливейн. Поэтому воспользовалась своей неожиданной свободой и отправилась в обитель Ордена Соловья. Обняв колени, Хелльвир сидела на траве у реки, среди поздних анютиных глазок, и мечтала о доме. Ей не хватало Миландры. Старая знахарка подсказала бы ей, как поступить.

Она попала в ловушку. Металась между жизнью и смертью, между двумя религиями, между ненавистью и… противоположным чувством. Хуже всего было то, что она хотелапоследовать совету Смерти, покинуть Рочидейн, бежать от опасностей, подстерегавших ее в столице. Но не могла.

Почему Салливейн имеет такую сильную власть над ней, несмотря на ложь и предательство, жестокость принцессы, эгоизм, равнодушие к чужим страданиям? Неужели дело в связи между их душами, неужели именно поэтому Хелльвир так влечет к ней? Сегодня, увидев принцессу с переломанными руками и ногами, разделив ее ужас и боль, Хелльвир испытала только одно чувство: страх за Салливейн. Она узнала, что Салливейн тоже не является хозяйкой своей жизни, и страшилась ее потерять. Даже сейчас, сидя в одиночестве на берегу реки, она хотела бытьрядом с Салливейн и не могла заставить себя подавить это желание.

«Может быть, я злая, испорченная женщина? – думала Хелльвир. – Нельзя испытывать подобные чувства к такой, как Салливейн. К женщине, которая охотно предаст меня, которая будет спокойно смотреть на казнь моего друга, которая без малейших колебаний или сожалений причинит страдания моему брату». Она сжала голову руками. Ее охватила тоска и безнадежность. Она не видела выхода.

– Хелльвир, тебе нехорошо? – послышался рядом голос, и, подняв глаза, она увидела, что к ней идет Эдрин.

В руке жрица несла корзину с одеялами для лазарета. Хелльвир поняла, что плачет, и раздраженно смахнула слезы. От них никакой пользы.

– Все в порядке, – солгала она.

Эдрин подошла и села рядом на землю, расправив вокруг себя складки широкой синей юбки. «Словно озеро», – подумала Хелльвир.

– Тебе пришлось возвращать кого-то из страны мертвых? – мягко спросила она.

Хелльвир удивленно взглянула на нее. Эдрин пожала плечами.

– У тебя такой изможденный вид, – пояснила она. – Как будто ты не спала всю ночь.