Книга Позолоченная корона, страница 114 – Марианна Гордон

– Его нить обвязана вокруг его правойруки, и эта бумажная нить тянется от него к старику, который хлещет виски так, словно завтра наступит конец света.

Салливейн повернула руку Хелльвир к группе людей, около которых стоял слуга с подносом, и указала на аристократа с бакенбардами.

– Старик платит за его обучение, потому что отец мальчишки оказывает ему услуги определенного сорта. Мальчишка даже не подозревает о существовании этой нити, понятия не имеет, кто оплачивает его занятия, думает, что все это дело рук его папочки. В каком-то смысле так оно и есть.

Хелльвир передернуло, и Салливейн усмехнулась.

– А теперь взгляни на этого старого фигляра.

Снова движение руки, как будто дернулась стрелка компаса, указывающего на аморальность.

– Его дочь погрязла в пороке, не подобающем даме, – она увлекается азартными играми; поэтому он уплатил ее долги вон тому безвкусно одетому господину, запустив руку в наследство ее мужа. Ее бывший супруг считает, что она потеряла эти деньги, неудачно вложив их. Он так и не простил ее за это, оставил ее и женился на другой женщине. Хотя любит их общую дочь.

– Зачем вы говорите мне это? – повторила Хелльвир, запинаясь.

Она чувствовала на себе взгляды окружающих, но Салливейн это, судя по всему, мало волновало. Принцесса стояла вплотную к ней, держа ее за руку, и когда она вздохнула, словно вопрос поставил ее в тупик, Хелльвир почувствовала, как расширилась ее грудная клетка. Она сглотнула. От Салливейн пахло розовой водой и вином.

– Это все меняет, не правда ли, – прошептала принцесса ей на ухо, глядя на танцующих, – когда ты видишь нити? Золото уже не блестит так ярко, музыка не ласкает слух. Но это не имеет значения. Такова цена знания. За все надо платить.

Хелльвир поняла, что она улыбается.

– Даже я не вижу всего, что видит бабушка. Но когда я стану королевой, я, а не она, буду держать в руках все эти нити, и я буду знать все об их мелких грешках, до последнего. И буду знать, за какую ниточку дернуть, чтобы заставить человека плясать.

Играла музыка, люди кружились в танце, словно вселенная в этот момент решила продемонстрировать правоту Салливейн. Ее лицо было совсем близко, ее дыхание касалось щеки Хелльвир. Хелльвир ощутила странную пустоту в груди.

– Итак, вы хотите сказать, что я ваша очередная марионетка? – спросила она. – Что вы можете заставить меня плясать подсвою дудку?

Она пыталась говорить небрежно, вызывающе, но ее слова прозвучали по-детски. Салливейн отодвинулась, ее лицо стало непроницаемым. Хелльвир выругалась про себя.

– Я говорю это тебе затем, чтобы ты поняла: Ханнотиры падут только в том случае, если их вина будет доказана, – спокойно произнесла принцесса. – Все эти нити действительно существуют. Можешь не упрекать в падении предателей себя.

Хелльвир поморгала, пораженная этой прямотой. Все эти разговоры о нитях, взятках, грехах… а Салливейн просто пыталась по-своему проявить доброту, показать Хелльвир: ее вины не будет в том, что случится с Ханнотирами. Это было так удивительно. Хелльвир заметила на медно-рыжих радужках принцессы зеленые и золотые точки.

– Вы всё говорите о грехах, – произнесла Хелльвир. – Я думала, что прощение – это один из Столпов вашей веры.

Салливейн улыбнулась; эта мимолетная улыбка напомнила Хелльвир Смерть – тот тоже так усмехался, когда находил ее слова забавными.