Книга Однажды приключилось, страница 19 – Ирина Трушина, Ольга Гузова, Алеся Турбан, и др.

Третий этаж. Его дверь справа в углу. Десять лет назад, когда они только въехали в долгожданную собственную квартиру, она была очень довольна таким положением и планировкой их дома, а он был просто счастлив. Он купался в искорках её незамутнённой подлинной радости. Теперь это просто квартира. Его.

Два поворота ключа, потом ещё три. Шаг. Щелчок выключателя. Тусклая лампа освещает маленькую прихожую с полупустой вешалкой вдоль стены. На ней вперемешку висятлетняя ветровка и зимний пуховик, а внизу на обувнице соседствуют кроссовки и зимние ботинки. Мужчина стягивает мокрый плащ, осматривает без всякого интереса. Мелькает мысль: «Нужно высушить». Держа плащ в руках, скидывает промокшую обувь и идёт в ванную.

Бесстрастное застывшее лицо несколько раз мелькает в зеркале над раковиной, пока он механически, почти через силу, чистит и вешает макинтош на плечики. Зачем так же, скупыми отработанными движениями, не проявляя эмоций, мужчина чистит ботинки и ставит их сушиться. Привычка – вторая натура.

Крохотная кухня, всего пять квадратов, встречает хозяина. Тёплый абажур согревает малюсенький столик у широкого подоконника. Одинокий табурет испуганно жмётся к батарее. Холодильник слишком велик для такого маленького помещения, а для этого человека и подавно. В стылом свете его пустующие недра напоминают пасть сказочной рыбы, где махом пропадали целые флотилии.

Ужин из полуфабрикатов. Горячий, питательный, но совершенно безвкусный. Чай, несладкий и чёрный. По привычке.

Его комната, маленькая и тёмная встречает холодом и запустением. В люстре осталась всего одна лампочка из пяти, но он не вкручивает новые. Здесь мало мебели: лишь небольшой диван, старый стул да узкий шкаф с покосившимися дверцами.

Мужчина садится на диван и будто каменеет, словно скованный чарами горгоны. Он долго смотрит стену перед собой пустым и тусклым взглядом манекена. Секунды текут за секундами. Тик-тик, тик-тик. Стрелка старого будильника бежит и бежит по кругу. Неужели он просидит так до самого утра? Нет. Он проводит крупными руками по лицу и голове, сбрасывая оцепенение. Значит, время пришло.

В шкафу на полке аккуратно сложен удобный домашний костюм, особый, которой он надевает только по выходным для путешествий в мир памяти, которым стала его мастерская.

Третья дверь из прихожей заперта на ключ. Этот ключик мужчина носит на шее на тонком кожаном шнурке. Бабушка называла такие шнурки «гайтанчиком» и носила на нём маленький алюминиевый крестик. А он носит ключ.

Замок открывается плавно с мелодичным щелчком, дверь неспешно скользит внутрь комнаты, приоткрывая другой мир. Там темно, будто туда не проникает свет из прихожей. Мужчина захлопывает дверь, отрезая себя от остальной части квартиры, и пару секунд стоит в темноте, пытаясь унять учащённое сердцебиение.Всего шаг, а он будто кросс с препятствиями пробежал.

Щёлкает выключатель и мир взрывается красками.

***

КОНСТАНТИН.

На секунду мне кажется, что я ослеп от яркого света и многоцветия. За рабочую неделю, разбавляющую визиты сюда, мои глаза затягивает серая пелена. Реальный мир для меня бесцветный, зато здесь всё иначе.

Большая комната когда-то была сердцем этой квартиры. Здесь любимая собирала близких и угощала вкуснейшей выпечкой. Потом гости уходили, а мы сидели в обнимку и мечтали, что эта гостиная станет комнатой наших детей.