Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Куйгорож Куйгорож чуял их давно. Не столько чуял, сколько чувствовал. Это как опустить руку в спящий улей и ждать, что будет. Одно движение – и тебя облепят жалящие тельца. Для алганжеев Тоначи и было таким ульем. Логовом тех, кто нападает трусливо, пока живые спят, а их вайме гуляют между мирами. Темными чертогами существ, которые ищут слабину и всегда находят ее. Даже в самых сильных духом. Никто не говорил Куйгорожу об этом. Он просто знал, и все тут. А еще твердо понимал, что с алганжеями его что-то связывало. Старый долг? Незакрытый счет? Месть? Память скрывала от него их историю, но сердце подсказывало, что ему надлежит ненавидеть алганжеев и уничтожать их. Ненависть – животная, колкая – требовала остаться и принять безумный, неравный бой. Страх за Варю гнал обратно к сумрачным переходам и ползущим лестницам, которые она назвала странным словом «эскалаторы». Варин осколок Тоначи выглядел безликим и безрадостным, как если бы в нем отразилось только самое серое из ее жизни. Неужели хозяйка и вправду существовала вот так? Или же весь Средний мир стал таким? Куйгорож силился вспомнить, когда и кто пробудил его в последний раз, до Вари, но безуспешно. Его внутреннему взору по-прежнему представала одна мешанина из лиц, мест и времен. Отправляясь в Тоначи, он надеялся увидеть свой осколок, отражение того, кем он был. Но даже здесь, в Подземном мире, совозмей, видимо, числился лишь довеском к хозяйке и потому оказался в ее осколке. Варя нажила себе пока только безутешное серое Тоначи. Он же не заслужил никакого. Как бы то ни было, хозяйку надо было выводить любой ценой.Поймай ее алганжеи, и от нее ничего не осталось бы. Скалкин вскоре превратил бы Варю в безвольную тень самой себя – такую, как Людмила. У той из желаний – только цветы да чистые полы. Нет, пусть лучше уж погибнет он, Куйгорож, – так Варя заодно избавится от убийцы с хвостом, вернется в свое тело и, возможно, сумеет выбраться из Верхнего мира. Когда перевозчик душ остановился у входа в подземелье, совозмей уже принял решение: если будет нужно, он останется здесь и даст последний бой… Варя бежала слишком медленно. Подземелье успевало искривляться и наращивать новые ответвления и лестницы, сводчатые потолки и переходы, прежде чем они достигали их конца. Тоначи уже принимало их за своих, не желало отпускать. А может, и сам Масторпаз открыл охоту на заблудшую душу. Позади все слышнее становилось чавканье жижи, грозившей вот-вот ухватиться за Варины ноги, залиться ей в рот, в нос и в уши, залепить глаза, проникнуть внутрь. Совозмей обхватил хвостом ее руку и потянул за собой, заставляя двигаться все быстрее и быстрее. – Не сюда! – крикнула вдруг Варя и вырвалась. – Это кольцевая, а нам надо на радиальную! Куйгорож ничего не понял, но послушно развернулся и полетел за Варей. Под потолком и на стенах в конце коридора уже кишели щупальца алганжеев. Стремительно приближались два самых крупных. Совозмей помедлил, прикинул, сколько у них времени в запасе, и нырнул за Варей. Мог бы – подпалил бы тварей, всех и сразу. Но в Тоначи его огонь был холодным и бессильным. Когда он догнал хозяйку, та стояла с закрытыми глазами посреди сводчатого зала у самого края обрыва, за которым колыхалась темнота. Крикнуть бы: «Они рядом! Прячься!» Но из птичьего горла вырвалось лишь жалкое курлыканье. |