Книга Моё небо, страница 228 – Анна Максимова

Вскоре я пожалела о своем упорстве. Рассказ о встрече с родителями вызвал улыбку, а повествование о том, как восстанавливался в числе живых, заставило иронично хмыкнуть: бюрократия во всех мирах, походу, сильна.

Но дальнейшая исповедь Кая оказалась воистину мучительной для меня. Было тяжело слушать про его встречу в Илнетой и совсем невыносимо — как они сутки не вылезали из постели. Внутри тяжёлойгорькой волной поднималась тошнота. Отчаянно хотелось закричать на парня и заставить его замолчать, но я не могла выдавить и звука, продолжая слушать слова, которые острыми ножами потрошили душу.

Дыша через раз от внутренней боли, я слушала о встрече со старинным другом и о правде про его «милую» невесту. Чёрт, я совершенно больная, раз сейчас внутри всё перевернулось от сочувствия к нему. А антипатия к этой бабёнке только возросла. Как она могла так с ним поступить? Чего ей не хватало? У неё была любовь такого парня, он мог стать его мужем, а она, не задумываясь, предала его чувства.

Поразило вероломство его брата и отца. И пусть они оба, по словам Кая, пытались добиться прощения и извиниться, но я всё равно не могла принять подобного. Для меня семья всегда была незыблемым оплотом в мироздании. Я хорошо помню, как тяжело мне было в детстве, когда я лишилась своей. Возможно, не уйди мои родители так рано, я была бы другим человеком. Более мягким, менее настороженным. Окончился рассказ наказом императора и его возвращением в мой дом.

— Мне жаль, — это был максимум, на что я сейчас была способна.

— А мне нет, — жёстко отрезал Кай. — И я не хочу, чтобы ты меня жалела. Лучше уж ненависть, я это заслуживаю. Жалость слишком унизительна.

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, — созналась я, пребывая в полной растерянности и по-прежнему чувствуя жгучую боль в душе от исповеди ашрианца.

— Правду, — голос парня стал глухим и бесцветным, словно он в один момент перестал испытывать хоть какие-то эмоции. — Давай, скажи, что думаешь обо мне теперь.

— Кай, я… — моего словарного запаса явно не хватало.

Мне было больно и горько. Хотелось вскочить с места, закричать в голос, надавать ему пощёчин. Я понимала, что сама отправила его к Илнете, но слушать про то, как они были вместе… Боже, дай мне сил! И ведь так же чётко я сознавала, насколько он сейчас несчастен. Многие слышали про «закон бумеранга»: якобы всё причиненное зло возвращается к тому, кто его причинил. В случае ашрианца он сработал просто поразительно быстро. Он предал меня, и сам получил удар в спину. Только вот до недавнего времени Кай никогда и не заикался о любви ко мне, тогда как Илнета клялась ему в чувствах… Неизвестно, кому из нас в итоге хуже. Мне нужно время всё это переварить.Разложить по полочкам.

— Не молчи, Элла. Бездна! Скажи хоть что-нибудь!

О, нет! Я ошиблась. Спокойствием тут и не пахнет. Кай наоборот был на взводе, натянут как струна. Но я никак не могу понять, чего он сейчас хочет от меня.

— Я не знаю, что сказать, — тихо отозвалась я, чувствуя себя до предела выжатой. — Я правда сочувствую твоей боли. И это не жалость, а именно сочувствие. Потому что я знаю, что ты чувствуешь.

— Не знаешь, — ответил Кай. — Я и сам не знал до недавнего времени. Я был уверен, что люблю её. И слишком поздно понял, как ошибался. Никогда я не любил Илнету. В прошлом я был ослеплён ею и даже не задумывался, а что на самом деле нас связывает? А связывала нас страсть. Я был просто одержим ею, стал её сексуальным рабом, сам того не понимая. Путал эту нездоровую зависимость с любовью. Даже у Мараса я мечтал о ней, когда становилось особенно невыносимо. И знаешь, возможно, я бы по-прежнему не понял глубину своего заблуждения, если бы не встретился с тобой.