Книга Моё небо, страница 22 – Анна Максимова

Я продолжал смотреть на девушку, внимательно внимая её словам, отчасти соглашаясь, но, увы, не собираясь отступать. Она же ещё с минуту молча посидела, о чём-то задумавшись.

— В общем, подумай об этом, — тихо произнесла Мара перед тем, как закрыть дверь.

И снова целый ворох мыслей в голове. Знала бы Мара, как я устал от молчания. Как порой отчаянно хочется, чтобы рядом оказался кто-то, с кем можно просто поговорить о какой-нибудь ерунде. Я уже почти не помню, как звучит мой собственный голос. Как тяжело жить, постоянно ведя безмолвные монологи с самим собой. Но в условиях, когда вокруг только враги и нет ни одной живой души, с которой можно было бы перекинуться хоть парой фраз, эти монологи — единственный способ не сойти с ума. А может, это уже произошло? Я свихнулся и просто сам этого не понял? Кто знает. Единственное, в чём я уверен на все сто, Мара не тот человек, которому стоит слепо верить. Хотя и ненавидеть её становится день ото дня всё сложнее.

АНИЭЛЛА

Время — самая удивительная вещь в мире. То оно еле тянется, то летит с сумасшедшей скоростью. Последнее время дни мелькали со скоростью света. Моя жизнь чем дальше, тем больше напоминала какое-то безумие.

Уже больше месяца я учусь в Магическом Университете. И с каждым днём всё чётче осознаю — я совершенно безнадёжна. Ну правда, почти все, кто поступили со мной на первый курс, умели хоть что-то, я же не умела вообще ничего. Каждый день минимум по два часа я убивала только на медитации, цель которых была дать почувствовать свою силу, найти с ней взаимопонимание. Я на полном серьёзе старалась выполнять всё, что говорит преподаватель, но кроме раздражения от собственной бестолковости не ощутила ничего. Никакой искры или чего-то, что можно было бы расценить как магические силы. Неужели на тестировании ошиблись и я обыкновенная пустышка, ни на что не способная?

Эти мысли нагоняли страх, пробуждали дремлющее в душе отчаяние. Если я столь безнадёжна, то мне никогда не найти дороги домой! Я навечно останусь в этом мире, от которого меня с души воротит.

Стоит ли говорить, что пока я не нашла контакта с силой, большинство занятий были довольно бессмысленны? Да, общие предметы, такие как история, основы законодательства и общественного строя Королевства, политология, этика и всяческие науки имели смысл и были мне полезны, но когда дело касалось непосредственно занятий магией… Как и все, я, конечно, старательно записывала всё сказанное профессором, зарисовывала магические руны, пентаграммы и печати, но когда дело доходило до элементарного применения сил, мне оставалось только сидеть и молча завидовать остальным.

Увы, этакое положение дел не пошло на пользу моей общественной жизни. Меня в Университете не любили, и это слабо сказано. Наверное, было что-то в моём взгляде и лице всякий раз, когда я видела, как издеваются над рабами, что окружающее быстро поняли моё отношение к этому. И это не нравилось привыкшим к такому укладу жизни эромайцам. Я для них была фриком, белой вороной, ненормальной дикаркой.

Ну, а как ещё можно относиться к ежедневному кошмару вокруг себя? То, что рабы были имуществом, как и любая другая вещь, было слишком ярко выражено. За месяц я чего только не насмотрелась! Видела, как ошалевшиеот вседозволенности выродки бьют несчастных руками, ногами, плетьми и подручными предметами. И это в учебном заведении! Где, в моём понимании, должен царить порядок и дисциплина. Только руководство даже не пыталось призывать своих богатых и высокородных воспитанников к порядку. Более того, оно потворствовало их жестокости и развращенности. На каждом этаже было множество небольших каморок, где любой желающий мог уединиться со своей «собственностью», если было лень идти до своих комнат. Ведь многие были не местными и жили в общежитии, находящемся за зданием Университета. Но некоторым и это было лень, или они просто хотели внимания и эпатажа? Факт остаётся в том, что не раз и даже не десяток раз я наблюдала откровенный разврат сексуального характера в разнообразных не особо и укромных уголках здания. Всё это вызывало уйму невыразимого отвращения и почти животный ужас. Мне казалось, вокруг меня сплошная грязь. Что я тону в ней, захлёбываюсь. И окружающее это чувствовали, за что и недолюбливали меня.