Книга Спасение для лжепринцессы, страница 131 – Ульяна Муратова

– И что, если бы Мейер был рядом, то дирижабль бы не разбился? – насмешливо спросила я. – Что до исключительно болезненных происшествий, то они как раз случаются в отсутствие Мейера. Когда он рядом, дела, наоборот, налаживаются.

– Но разве не по его вине вы оказались в столь сложном положении?.. – начал салатовый, но я его перебила.

– По его ли вине я оказалась на Вилерии? Ровно в той же мере, в какой по вине каждого вилерианца здесь когда-либо оказывалась переселенка. Приводить силой женщин в свой мир – это часть вашей культуры, которая общественно одобряется, и не нужно теперь делать одного Мейера виноватым в устоявшемся порядке. И нет, я не считаю этот порядок правильным, но я также не считаю, что виноват в нём Мейер.

Мог голос звучал резко и вызывающе, но поведение судей, их переглядывания, их лица, их поджатые губы – всё говорило о том, что впереди ждёт какая-то гадость. А я так устала от гадостей, что хотелось осесть на пол и закатить истерику, суча ногами по полу, как делают маленькие дети. Теперь я понимаю, что они поступают так не потому, что плохие, а потому, что просто не в силах справиться с навалившейся на них жизнью.

– Суд удаляется для принятия решения, – подвёл скрипучую черту старый судья.

Когда они ушли, я подняла глаза на Мейера. Его лицо казалось слепком из замороженной белой глины.

– Годом домашнего ареста не отделаемся? – тихо спросила я.

– Нет, – коротко ответил Мейер. – Прости, Лиза.

– За что? Это же не ты…

– Я. Я должен был остаться. Дважды.

– И что теперь будет?

– Не знаю, Лиза. Но я бы ни за что не хотел уходить в третий раз…

– Что? – нахмурилась я. – Что ты имеешь в виду?

Он ничего не ответил, задумчиво закусив губу.

– Мейер! – требовательно позвала я. – Что ты имеешь в виду?

– Пока не уверен. Будет зависеть от приговора. Я не знал, что дело настолько плохо. Я не думал, что мама…что мама может так поступить.

– Это её решение, а не твоё.

– Это было моё решение оставить тебя с ней, – отозвался он. – И это было моё решение уйти в поход на зелёноголовых. Я мог подать в отставку уже тогда, а не тешить самолюбие и гордость последним боем. И тогда ничего из этого не случилось бы. Ответственность лежит на мне.

Когда он замолчал, плотно сжав челюсти, на лице проступили желваки.

– Ты не мог знать, как всё обернётся, – погладила я его по щеке, хотя, честно говоря, сложно было спорить с его доводами.

В глубине души я тоже считала, что раз Мейер притащил меня в этот грёбаный сосущий магию мир, то должен был находиться рядом, а не шарахаться по кустам, гоняя палками зелёных человечков. Но есть такие вещи, которые говорить вслух нельзя, чтобы окончательно не столкнуть близкого человека в бездну вины. А ещё лучше – просто взять и простить всё, тянущее назад, и двигаться дальше. Иногда прошлое бывает настолько тяжёлым, что под его гнётом невозможно ступить ни шагу. Тогда зачем за него цепляться?

Я смотрела сейчас на Мейера и отчётливо понимала: прошлое нужно учиться отпускать. Позволить себе и другим ошибаться в этом прошлом. Сделать выводы и утопить боль в глубинах сознания, иначе начнёшь тонуть вместе с ней.

Допустим, мы останемся вместе. Допустим, в будущем я совершу большую ошибку, за которую мне будет стыдно, больно и неловко. Захочу ли я, чтобы Мейер мстил, тыкал в неё носом, как нашкодившего щенка, или тащил меня в суд? Нет. Я захочу, чтобы он меня простил. А значит, я должна уметь прощать сама. По-настоящему прощать, а не вносить пунктом в список для будущего скандала, ожидая удобного случая припомнить.