Книга Спасение для лжепринцессы, страница 130 – Ульяна Муратова

– И вы заставили её принести клятву, чтобы скрыть своё преступление? – задумчиво спросил алый, подперев рыхлую щёку кулаком.

– Да.

– Вы понимали, что клятва может нанести девушке вред и спровоцировать истощение?

– Да, – опустила голову кона Ирэна.

– Пожалуйста, освободите истицу от клятвы. Мы хотим выслушать и её тоже.

Кивнув, вилерианка направилась к нам. Пришлось отлипнуть от Мейера и протянуть ей руку. Мне было настолько неловко и гадко, что даже сил не хватило посмотреть коне Ирэне в лицо. Не потому, что я чувствовала себя виноватой перед ней, а лишь потому, что затеяла эти межгалактические разборки. Да, она была очень неправа, да, поступила со мной жестоко и отвратительно. Но теперь, когда она подробно проговорила мотивы своего поведенияи свои мысли, считать её бессердечным монстром получалось всё хуже. Мы все втроём попали в ловушку моего нечаянного заражения, и каждый действовал в своих интересах, причиняя боль остальным. И этот снежный ком летел теперь с горы, и никто не в силах был его остановить.

У мамы со свекровью – моей бабушкой по отцу – всегда были прекрасные отношения. В ссорах, житейских трудностях и семейных катаклизмах бабушка старалась принимать сторону мамы, и папе иной раз прилетало от них обеих. Поддержку он нашёл в мамином отце, и вместе с дедушкой они держали «противобабскую оборону». Мама всегда подчёркивала, как она благодарна свекрови за своего мужа и огромную помощь. Я всегда считала, что и у меня будет так же, но сейчас отчётливо понимала: если выберу Мейера, то доверять его матери всё равно никогда не смогу. Да, злости и желания отомстить уже не осталось. Но и подружками мы никогда не станем. При виде неё в голове всегда будет греметь катящийся по полу металлический кувшин.

Думаю, несостоявшаяся свекровь это тоже понимала и переживала по-своему. Взяв меня за руку, она сдавленно проговорила несколько слов, и магическая печать на ладони проявилась, заискрилась, распалась на части и исчезла.

– Кона истица, теперь нам бы хотелось услышать вашу версию событий, – пенопластом по стеклу прошёлся голос белого судьи.

– Кона Ирэна много раз спрашивала, с кем я изменила Мейеру. Так как я не изменяла, то я много раз отвечала, что ни с кем. Её это злило, она… сильно нервничала. Заперла меня в темнице, не вызвала лекаря, не дала воды. В общем-то, это вся история.

– Вы чувствовали исходящую от неё угрозу? Вы боялись за свою жизнь? – спросил алый.

Чувствовала и боялась, но теперь говорить об этом не имело смысла. Всё, что можно было порушить, уже порушено, а более суровое наказание лишь озлобит мать Мейера по отношению ко мне.

– Мне было слишком плохо, чтобы анализировать своё состояние. Но я понимаю, что кона Ирэна действовала, исходя из ложных выводов. Она не могла знать, что я заразилась именно от Мейера, – подбирая слова, ответила я. – На самом деле мне хотелось бы поскорее закончить процесс. Тех извинений, что мне принесли, уже достаточно.

– Складывается впечатление, что вы находитесь под сильным влиянием или даже давлением семьи Феймин Листаматур Дарлегур, – салатовый цокнул вконце, показывая своё неодобрение.

– На данный момент я нахожусь под защитой Мейера, а не под давлением. Мне спокойнее оттого, что он рядом.

– Славная защита! Насколько стало известно суду, вы оказались в Файмарге в одиночестве, влипли в опасную историю, путешествовали одна на дирижабле, который разбился, – принялся перечислять судья, шевеля усами-гусеницами. – Насколько я вижу, под его опекой с вами постоянно случаются исключительно болезненные происшествия.