Книга Испытание, страница 318 – Трейси Вульф

Это неудивительно. Плохо уже то, что ему вообще приходится пить это зелье. Но неужели оно к тому же должно быть похоже на мочу?

– Была не была, – говорю я, держа свою пробирку так, будто произношу тост.

Хадсон, Флинт и Дауд делают то же самое, и мы все пьем.

Меня охватывает ужас, когда Мэйси снова истошно вопит и начинает отбиваться от чего-то, а Колдер медленно-медленно отходит от стола. Реми выполняет серию из сложных прыжков, за которой следует серия кульбитов.

Затем Дауд едва не падает. Флинт подхватывает его, помогает ему встать на ноги, но как только он это делает, Дауд падает снова.

– Я не чувствую правую сторону своего тела, – говорит Дауд, но его слова звучат невнятно, что-то случилось с его способностью говорить.

– Это плохо, – отзываюсь я, ни к кому не обращаясь, потому что каждый из нас погружен в свои симптомы.

Мое зелье еще не начало действовать, так что я кидаюсь к Дауду на помощь, но с ним, похоже, все в порядке, если не считать того, что правая половина его тела обмякла, и он абсолютно не контролирует ее.

– Екдяроп в ыт? – спрашивает Хадсон с беспокойством в глазах.

– Что? – удивляюсь я.

– Сйерг? Екдяроп в ыт? – Он делает шаг назад, и у нас обоих округляются глаза.

– О, черт! – Я наполовину плачу, наполовину смеюсь. – Ты произносишь все задомнаперед?

Кажется, он пытается кивнуть, но вместо этого качает головой.

– О боже. Ты делаешь все наоборот! Что же нам делать? – Я начинаю смеяться, потому что сейчас остается только смеяться или плакать.

К плюсам можно отнести то, что выпитое мной зелье пока не начало действовать. Похоже, Мэйси была права, и ярко-розовый – действительно мой цвет. Или же авторы Испытаний не учли, что среди участников окажется кто-то, невосприимчивый к магии.

Жаль, что моим друзьям не так повезло.

Я поворачиваюсь, смотрю на них и едва сдерживаю смех.

Колдер шествует к Реми, но делает это так медленно, что с тем же успехом она могла бы шагать назад. И это хорошо, потому что доберись она до него, это помешало бы ему исполнять бризе-воле. Оно получается у него плохо, но он старается. Хадсон тем временем пытается приблизиться ко мне, но вместо этого, делая шаг, всякий раз движется назад.

Мэйси скорчилась под столом, плача и отбиваясь от чего-то известного только ей, а Дауд, похоже, понятия не имеет, что ему делать со своим телом. На лице Мекая, как, видимо, и на моем, написана полная растерянность, хотя и по разным причинам. Он сосет большой палец и ходит по кругу, глядя при этом назад и вниз, как будто пытается разглядеть, что не так с его задом – и мне вдруг становится не по себе: а что, если этот младенец-Мекай обкакался?

Что касается Флинта, то он, судя по всему, решил, что он цыпленок.

Он кудахчет, как цыпленок. Он ходит, как цыпленок. Он машет руками, как цыпленок хлопает крыльями. Он даже убегает, как цыпленок, когда кто-то подходит к нему – еще этого не хватало, когда нам вот-вот предстоит с чем-то сражаться.

Кстати о птичках, я изо всех сил стараюсь не паниковать, когда земля под нами вдруг начинает трещать.

Должно быть, Мэйси и Хадсон тоже слышат этот треск, потому что они оба настораживаются. Я поворачиваюсь на месте, пытаясь понять, откуда исходит угроза, но ничего не вижу.

Пока земля не начинает ходить ходуном.