Книга Испытание, страница 226 – Трейси Вульф

– А как эти два дара связаны с тем, что Сайрус будил ее? – спрашиваю я.

Тихо, так тихо, что я едва его слышу, он шепчет:

– Дело в том, что он делал это и со мной.

Я не могу пошевелиться, не могу думать, я даже не уверена, что смогу сделать вдох. Из нашего разговора в крипте я узнала, что Сайрус будил Хадсона чаще, чем Джексона, но я не знала, что это делалось для того, чтобы Хадсон приобрел дополнительные таланты. По-моему, жестоко так поступать с собственным ребенком, хотя Сайруса никак нельзя назвать любящим отцом. Но все равно что-то тут не сходится…

– Если через какое-то время эликсир перестает действовать, то каким же образом, будя ребенка чаще, можно дать ему дополнительные таланты? – спрашиваю я.

– Прекращается действие не всего эликсира, – отвечает он. – Перестает действовать только одна его часть – сонное зелье.

Ну да, точно. Я помню, он это уже говорил, но только сейчас это доходит до меня во всей своей жуткой сути.

– Значит, дополнительные таланты вам дает вторая часть этого эликсира?

– Да. – Он произносит это слово таким тоном, что я понимаю – каким бы ужасным ни было мое представление о его детстве, в действительности дело обстояло еще хуже, намного хуже.

Мне безумно хочется обнять его, но если я это сделаю, то никогда не докопаюсь до сути. Это было бы не настоящее лекарство, а плацебо, а мне это сейчас ни к чему. Поэтому я подавляю свои возмущение и боль и спрашиваю:

– Если у Иззи есть два таланта, значит, она получила больше эликсира, чем Джексон. Со временем сонное зелье перестало действовать на нее, но, если ей тысяча лет…

Я лихорадочно соображаю, пытаясь понять, что это значит.

– Если она смогла повзрослеть только до шестнадцати лет, стало быть, большую часть своей жизни она находилась в стазисе…

Я замолкаю, потому что меня охватывает ужас. Выходит, та жуткая, чудовищная жестокость, с которой он обошелся с Хадсоном, не миновала и Иззи – и ее Сайрус мучил еще дольше. Неудивительно, что она такая психованная.

Нет, это не значит, что я готова простить ей убийство Лайама или похищение магической силы у других учеников Кэтмира, но, кажется, теперь я начинаю испытывать некоторое сочувствие к дьяволу.

Какое-то время я молчу, и он тоже. Мы просто лежим, слушая дыхание друг друга и думая о том, что все это может значить.

– Как ты думаешь, Иззи может иметь больше двухособых талантов? – спрашиваю я наконец. – Я хочу сказать, что, если дополнительные порции эликсира дают дополнительные таланты, а ее продержали в гробнице тысячу лет…

– Это возможно. Это объясняет ее способность выкачивать из людей души, – отвечает он.

– Каким образом? – недоумеваю я, не понимая, как долгое пребывание в стазисе может быть связано со способностью красть души. Но тут Хадсон с усилием сглатывает, и я понимаю, что, какова бы ни была связь, которую он видит между тем и другим, объяснение мне не понравится.

– Я начал сходить там с ума. – Он шепчет эти слова так, будто они вызывают у него чувство стыда, и это опять надрывает мне сердце.

– Разве могло быть иначе? – шепчу я, боясь спугнуть момент. – Поражает не то, что ты едва не лишился рассудка, а то, что ты сумел сохранить себя и остаться таким сильным, добрым и умным.

Он качает головой, будто не верит – не может поверить мне.