Книга Приятный кошмар, страница 103 – Трейси Вульф

Жан-Люк истошно вопит, выронив сук и сорвавшись в штопор, в конце которого он врезается в землю. Еще одна струя огня, которую мгновенно выпускает Моцарт, и Жан-Жак приземляется рядом со своим дружком.

Жан-Люк вскакивает, но тут Джуд, выглядящий чертовски грозно, благодаря татуировкам, распространяющимся по его лицу, поднимает бровь, и они оба решают отправиться в противоположную сторону. Но перед этим показывают нам средние пальцы.

Я открываю рот, чтобы бросить им вслед реплику, но из моих уст вырывается только рев, самый ужасный, который я когда-либо слышала в жизни. Из моих уст.

Моя мать, мои дяди и тети могут без труда разговаривать, когда принимают обличье мантикор, так почему этого не могу сделать я?

Еще одна попытка, еще один рев – пока все вокруг меня возвращается в норму.

Татуировки соскользнули с лица Джуда обратно на его грудь.

Моцарт и Луис вернулись в свое человеческое обличье.

Саймон вылез из чаши фонтана и снова выглядит как человек, а Реми спокойно стоит, прислонясь к дереву. На лице Эмбер написано облегчение, а Иззи, кажется, немного разочарована. Ева тоже не меняла обличье, так что все теперь, как мне кажется, выглядят нормально.

А с другой стороны забора слышно, как Жаны-Болваны ругаются и жалуются, направляясь обратно в сторону общежитий.

Очевидно, этот вызванный молнией странный всплеск энергии уже сошел на нет, и все вернулось в свое нормальное русло. Даже мой не поддающийся моему контролю хвост исчез.

Я закрываю глаза и вздыхаю с облегчением. Мне и впрямь совершенно необходимо почитать информацию о том, как надо контролировать это превращение из человека в мантикору прежде, чем мне снова доведется сменить обличье, потому что то, что произошло, было дико. В самом худшем смысле этого слова.

– Вы все в порядке? – спрашивает Реми, подходя ближе.

– Да, в порядке, – отвечает Моцарт.

И каким-то непонятным образом, несмотря на чудовищ, молнию и всплеск энергии, так оно и есть.

Если не считать того, что, открыв глаза, я обнаруживаю, что все выглядит не таким, каким ему положено быть.

Я могу различать отдельные лепестки цветов на дальней стороне двора. И пятнышки на листьях на самом верху деревьев. А кроме того, я ощущаю запахи цветов, деревьев и множества других вещей, включая запахи Иззи, Моцарт и всех остальных, стоящих вокруг меня.

Я слышудыхание Джуда и постукиванье подошвы Иззи по потрескавшемуся асфальту дорожки, но я также могу различить тихие шаги Реми, ступающего по траве, и звуки, которые производит Саймон, когда его ресницы касаются его щек.

Даже воздух, которым я дышу, стал другим, не таким, как прежде, – соленым, свежим, зеленым и имеющим тысячу других свойств, которых я не могу распознать.

Как будто все мои органы чувств стали гипервосприимчивыми – что, как я слышала, вообще свойственно перевертышам, меняющим обличья. Само по себе это не вызывает тревоги. Но тот факт, что, хотя мои хвост и когти исчезли, это осталось, не может не внушать мне опасений.

Должно быть, эти опасения отражаются на моем лице, потому что Джуд вдруг оказывается рядом со мной, сдвинув брови и пристально вглядываясь в мои черты.

– В чем дело? Что с тобой? – спрашивает он.

– Не знаю, – отвечаю я, вот только опять мой голос звучит как рык. В отличие от того ужасного рева, который вырывался из моего горла прежде, он звучит хотя бы членораздельно, но это однозначно не мой обычный голос.