Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 166 – Анастасия Милославская

Я беру протянутые мне конверты и открываю один из них. Бумага шуршит под моими напряжёнными пальцами.

Глаза бегают по строчкам, и с каждым мгновением я всё больше прихожу в ужас. Это писала не я. Почерк похож на мой, но я никогда не стала бы писать младшему братишке в таких выражениях. Каждое предложение в письме пропитано ненавистью.

— Подделка, — я с отвращением бросаю конверты на стол и поднимаю взгляд на Вилли. — Я никогда бы не стала просить тебя убить Лину. Даже если бы я этого желала, это ведь глупо и недальновидно просить младшего брата!

— Но именно из-за этого тебя заперли в пансионе. Ты зациклилась на том, чтобы причинить ей вред!

— Мы с Линой учимся в одной академии, — шиплю я рассержено. — Тебе не кажется, что, если бы я хотела, уже бы причинила ей вред? Она всегда была слабее меня, даже с магией. Чего мне стоило разделаться с ней?

Вильям сбит с толку. Он смотрит наменя и молчит, сжимая и разжимая кулаки.

— Сина всё придумала, чтобы отдалить нас, неужели не понимаешь? — в мой голос просачивается холодная ярость. — Твоя мать меня ненавидит. Поэтому она никогда не давала нам поговорить наедине. Она понимала, что её лживые увёртки вскроются. Не удивлюсь, если письма писала она!

По лицу брата вижу, что зря сказала плохо о Сине. Какая бы дрянь не была мачеха, он её любит. Она его родная мать.

— Хватит болтать такое о маме! Ты хочешь стать главой рода и занять моё место, — цедит Вилли, вскидывая голову. — Это все знают.

Дядя вливал в уши брату всякую чушь. Говорил, что он должен встать по главе рода, а я — помеха.

— Я хочу, чтобы наш род был в сильных руках. Но ты столького не знаешь, братик… я хочу уберечь тебя. Не хочу, чтобы зло коснулось и тебя. Не хочу, чтобы оно оставило на тебе свой отпечаток.

Я люблю брата. И не хочу видеть его таким же жестоким и безжалостным, как Майрок. Эта ноша слишком тяжела, и она может сломать.

— И сильные руки — это твои? — усмехается Вильям.

— Правда в том, что я не знаю чьи руки сильные. Слишком многое случилось в моей жизни в последнее время… — признаюсь я, а затем взгляд снова падает на синяк. — Это сделал Оскар?

При упоминании дяди Вилли сводит брови к переносице:

— Тебе какое дело?

Если бы не он, то брат бы отрицал. Какой же дядя ублюдок… я сдерживаю очередной порыв обнять Вилли. Я всегда хотела защитить его. Встала бы против всего мира.

— Он избил меня вчера. Явился в академию и… — я касаюсь рукой губы, на которой всё ещё виднеется след,

Я вижу, как брат в ярости сжимает челюсть, как трепещут крылья его носа.

— Оскар велел меня звать его отцом на людях. Я отказался, — признаётся наконец он.

— Подлец, — выдыхаю я.

— Дома дядя сказал, что отказом я его унизил, и ударил меня. Я ударил его в ответ, — вскидывает голову брат. — Мать разняла нас.

Сколько грязи Оскар принёс в нашу семью. Отцу нужно было задушить этого урода много лет назад.

— Прислушайся ко мне… мы не чужие люди. Я не прошу тебе полностью доверять мне, я всё понимаю. Просто дай мне шанс. Ты сможешь? Ради папы… — последнее произношу совсем тихо. — Я смогу всё тебе объяснить, просто нужно время.

Губы дрожат, кажется я вот-вот заплачу.

Вильям опускает голову, его плечи напряженыдо предела.

— Братик… скажи что-нибудь, — прошу я, всхлипывая.

Гулкая тишина давит, нервы натягиваются до предела.