Книга Три дня до смерти, страница 44 – Келли Мединг

— Счастливый конец? — огрызаюсь я. — Он видел счастливый конец, но не понимал, как сильно ты нужен мне рядом? Может, всё было бы не так плохо, если бы ты оказался там.

Он вздрагивает, но быстро берет себя в руки.

— Это путь, Эви.

— Не впаривай мне эту чушь про судьбу. Ты же знаешь, я на это не куплюсь.

— И ты знаешь, что я знаю, так что один из нас будет выглядеть довольно глупо, когда всё закончится.

— Думаю, один из нас уже знает, потому что, если судьба имела в виду именно это, ты можешь сказать ей, чтобы она сожрала меня. У таких как мы не бывает счастливого конца.

Гнев мелькает на его лице.

— Бывает, если они работают достаточно усердно. Мы можем это исправить. Тебе не придется всю оставшуюся жизнь оглядываться через плечо.

— Департамент меня не выслушает, и ты это знаешь.

Убраться к черту из Доджа кажется единственным жизнеспособным решением. Ничего нельзя исправить, только пережить. Не пройдет много времени, как начальство захочет результатов и доложит обо мне в обычную полицию. Как только это произойдет, когда и государственные, и частные лица правоохранительных органов будут преследовать меня, всё закончится. Мне больше некуда будет обратиться.

Единственное, чего я до сих пор не понимаю, это сроки. Как, чёрт возьми, у начальства появился приказ нейтрализовать меня в течение нескольких минут после моего ухода с места предполагаемого преступления? Не часов, а минут.

— Кто сообщил об этом? — спрашиваю я.

— Сообщил о чём?

— Кто сообщило том, что произошло в Коркоране? Кто сказал начальству, что это убийство, и подставил меня?

— Не знаю, Эви. Связь с начальством односторонняя, помнишь?

Верно. Три неизвестных и неназванных офицера в высших чинах Департамента полиции, которые сидят на своей гребаной горе Олимп с представителями Совета фейри, дышащими им в затылок, когда они дергают за ниточки. Щелкнув коллективными пальцами и по чьему-то слову, они приказали девяти другим триадам ликвидировать одну из своих. Потому что начальство знало, что это исполнят. Охотники хорошо обучены следовать приказам. Реагировать на требования начальства, как собаки Павлова на этот проклятый колокольчик.

Слава Богу, Вайят, наконец-то, глух к его мелодии.

— В одну сторону, правильно, — говорю я. — Так что, полагаю, это сделает мою жалобу примером того, как слова не доходят до глухих ушей?

— Они могут выслушать, если ты принесёшь им что-нибудь полезное. Нечто ценное.

— Как что? Голова Горгоны?

— Я думал о чём-то менее мифическом и более осязаемом. Информация.

Он игнорирует каждую саркастическую реплику, зацикливаясь на какой-то воображаемой идее прощения и сказочном финале. Я обречена, и он это знает. Тем не менее маленькая часть меня хочет верить ему. Поверить, что есть шанс, что я смогу выбраться из этого целой и невредимой.

— Какого рода информация?

— Товин сказал мне кое-что ещё, причину, по которой он меня вызвал, но мы не должны говорить об этом здесь, — говорит Вайят. — Никогда не знаешь, кто услышит. У меня есть номер в отеле недалеко отсюда. Он под защитным барьером, так что никто нас не найдет. Мы поговорим об этом там.

Это всё ещё может быть ловушкой. По крайней мере, здесь, в этом грязном вагоне, мы находимся на знакомой территории. Я охотилась и убивала здесь. Знаю все тайники. Но я доверяю Вайяту, потому что ничего, что он сказал, не звучит как ложь. Он умен и искусен, но никогда не умел мне врать.