Книга Три дня до смерти, страница 41 – Келли Мединг

— Знаешь, что мне понравится? — он спрашивает, больше не двигаясь.

Я смотрю на пистолет, лежащий прямо за ним. В пяти футах от меня.

— Что?

— Выражение лица Трумена, когда мы постучимся в его дверь.

— Что заставляет тебя думать, что я пойду с тобой куда-нибудь?

Улыбается, и это ужасно. Он проводит кончиком языка по маленьким точкам на своих растущих клыках.

— Потому что всё, что требуется, —это один маленький укус.

— Попробуй, — рычу я.

Джесси атакует. Я падаю, группируюсь и перекатываюсь. Встав на колени, я с пистолетом в руке разворачиваюсь, целюсь и стреляю. Он не успел повернуться. Мой выстрел попал ему прямо в спину, прямо в сердце. Он падает, голова трескается о тротуар, и он остается лежать.

Я сажусь на землю, тело дрожит так сильно, что я прикусываю язык до крови. Как я это объясню? Вайят простит меня за то, что я сделала? Я прощу себя когда-нибудь?

Хочу ли я этого?

У меня нет ответов. Я не могу думать. Мне нужна помощь. Я не хочу бросать его, но мой телефон сломан. Кусочки его болтаются в моем кармане. Я не могу заставить себя обыскать два тела поблизости. Тела, на которые не могу смотреть, не говоря уже о прикосновениях.

Онемевшая, измученная и на грани истерики, я бегу трусцой, оставляя свою семью. Триады помогут. Они должны.

* * * * *

Два дня спустя я призываю смерть. Я расстелю для неё приветственный ковер, если такое возможно. Я заплатила высокую цену за свою эгоистичную натуру и никогда не перестану платить — до тех пор пока мне не позволят упокоиться с миром.

Я приседаю в темном переулке, слушая визг сирен пожарной машины. Неповоротливые машины рвутся по улице к пылающему многоквартирному дому, красные огни мигают, объявляя о своем присутствии спящему району. Они прибудут слишком поздно.

Даника мертва. Уолкины уничтожены, убиты людьми, которых я когда-то считала друзьями. Убиты в своих домах, наказаны за молчание, за верность и непоколебимое желание защитить меня — даже не одну из них. Я побежала к ним за защитой после того, как мой народ предал меня. Их смерть — моя вина, и я знаю, что буду гореть за это.

Но не раньше, чем предатели присоединятся ко мне в аду.

Мой маршрут ведет меня глубже в переулок, к служебной улице, которая проходит за зданиями. Я держусь ближе к тени, не обращая внимания на вонь гниющего мусора. Воздух тяжелый, уже горячий для мая, и давит, как одеяло. Что-то шипит, но это не бездомная кошка. Это что-то другое, говорящее мне держать дистанцию. Я так и делаю.

Пригнуться, теперь быстрее. Ещё два квартала, и я окажусь в мертвой зоне. Движимая страхом и чувством вины и черпая остаток сил из уставшего тела, я устремляюсь вперед. В конце квартала пересекаю оживленный перекресток.Сигналит автомобильный гудок. Перепрыгнув через низкую каменную стену с неизменной грацией, я ударяюсь, перекатываюсь и бегу. Дальше через темный парк, ржавая карусель в нем сломана и накренилась. Качели свисают с разорванных цепей. Горка деформирована, лесенка покрыта грязью.

Три гремлина, ростом не выше моей ноги, разбегаются, когда прохожу мимо. Я игнорирую их, не заботясь об их сегодняшних делах. Падшие получают бесплатный пропуск, и у меня нет времени наслаждаться их замешательством. Сегодня у меня нет претензий к нечеловеческим существам. Мой враг — Департамент полиции города. За один день я превратилась из звездного охотника в разыскиваемого беглеца, обвиняемого в убийстве.