Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
А княжич словно проверял силу проклятья, словно нарочно напрашивался. – И что же, – негромко спросил он, – никто прежде до тебя не докоснулся? Крапива не отводила взгляда от сцепленных в замок пальцев: – Случайно только. – И мужчины ты не знала? Жар прилил к щекам. Девица покачала головой и, поддавшись внезапной злобе, выкрикнула: – И знать не хочу! Княжич показал белые зубы – что оскалился: – Как поднимусь, со мной поедешь. У Крапивы перед взором все поплыло. – Как? – Поедешь в терем. Станешь молодшей. Лязгнули волчьи челюсти – прокусили мягкий заячий загривок. Молодших жен в Срединных землях вот уже целый век не заводили. Дорого, накладно…Да и кто отдаст свою кровиночку в чужую семью, где у нее не будет ни прав, ни владений? Молодшие только звались женами, на деле же чисто рабыни. Но и за такую долю, случалось, боролись. Коли своего дома нет, коли нужда заставила, коли терять нечего… Лучше уж знатного да богатого ублажать, чем побираться. Нет, не лучше! – Не поеду, – пролепетала Крапива. – Не бойся, не обижу. Еще сама… ластиться начнешь. – Это тебе дружина подневольная, а мне приказывать не моги! Крапива вскочила, и вовремя, ибо княжичу достало глупости выпростать вперед руку – схватить поверх рукава. Он со стоном поднялся на локте: – Ты, видно, решила, что я спрашиваю. Не играй со мной, ведьма. Если прикажу, односельчане тебя в короб сунут и мне с поклоном поднесут. И поднесут ведь! Матка Свея поругается, поломает старенький деревянный забор со злости да и смирится. Сами ведь пригласили княжича в Тяпенки, сами молили о защите… – Ты нам не господин, чтоб приказывать! Раны были свежи, не пустили молодца в погоню, и он завалился навзничь. Крапива же выскочила вон. Старый Несмеяныч, дежуривший у входа, тут же метнулся внутрь: мало ли что ведьма натворила над его воспитанником? После жаркого тяжелого воздуха избы летний зной снаружи показался благословением. Крапива прислонилась спиною к стене и, не в силах боле держаться, сползла на землю. Так ее и застала Матка, спешащая к гостям с примочками из кислого ледяного молока. – Грозился? – коротко спросила она. Крапива кивнула. Грозился, что уж. Вот только не выпороть и не казнить, а куда как хуже… – Домой иди да со двора не показывайся, покуда не уедут. Кликну, если хуже станет. Крапива и рада бы домой, да ноги со страху держать перестали. Она попыталась встать, но не сумела. И ведь не подаст никто руки, не доведет до родной избы… Цепляясь неверными пальцами за стену, она поднялась и поковыляла прочь. * * * Родная изба издревле служила защитой. Не пропустит злого человека крепкий сруб, истребит лихорадку жаркая печь, отгонят злых духов обереги в Светлом углу. Крапиве же, вот диво, всегда покойнее было не дома, под сенью святого дерева, а во дворе. Дерево-то в избе мертвое, дыхание его едва учуять можно, а в огородике поют песнь травы. И песнь та одной травознайке слышна. Вот и нынче девица не в женской половине пряталась, а сразу свернула к грядкам. Тамплакали от жажды клубни редьки, там шипели побеги сорной травы. И для Крапивы эти речи звучали так же явно, как негромкий разговор отца с сыновьями, что сидели около хлева. Девица бережно корчевала корешки, а сама исподлобья следила за братьями. Деян учил сыновей точить серпы, направляя каждое движение мозолистой ладонью. Крупная загорелая длань ложилась поверх узких мальчишеских рук – чирк! – и скользило точило по железу. Лезвие золотилось в солнечных лучах, Мал с Удалом важно дули щеки. Крапива зло утерла лицо рукавом. Ее отец вот уж целую вечность не обнимал ласково, мать не чесала косы резным гребнем. |