Книга Крапива. Мертвые земли, страница 76 – Даха Тараторина

– Ты нэ заслуживаешь мэста даже у младшэго костра! Ты нарушил закон! Ты прэдал плэмя! В тэбэ нэт и нэ было никогда шляховской крови!

Останься у Шатая хоть немного гордости, и он не утерпел бы. Но то прежний Шатай, у которого имелась семья и вождь. Нынче у Шатая не осталось ничего. Даже любви аэрдын, на которую он променял прежнюю жизнь.

– Да, – сказал он. – Вэрно, и правда никогда нэ было…

Он вывернулся из хватки спутников, согнулся, как старик, и медленно побрел вглубь Пустых земель.

– Вэрнись, трус! – кричал вослед ему Брун. – Хэлгэ! Хэлгэ!

Но Шатай не оборачивался. К чему оборачиваться на шум ветра?

* * *

Когда беглецы отошли достаточно далеко, а никто так и не решился последовать за ними, Брун спросил:

– Что скажэм Стрэпэту?

Малый отряд полагалось вести Оро или Драгу. Но оба нынче пели для Хозяйки Тени, а вождь, тяжело раненный, стоял на перепутье, решая, провожать ли сыновей.

Вел их Нардо – молодой воин, что метил на место ближника. Он первым обнаружил пропажу, он же и доложил Стрепету, но навряд вождь понял, что ему говорят. Тогда Нардо отправился за советом к Кривому. Хоть тот и сидел у младшего костра, но все ж был старше и мудрее прочих. Остановить горячих воинов, уже взнуздавших лошадей, калека не сумел бы, но напросился с ними вместе:

– Я слышу стэпь почти так же хорошо, как вождь. Я помогу.

Отыскать предателей удалось не сразу. Когда же боги улыбнулись Иссохшему Дубу, Кривой буркнул:

– Загнать бы их, как горных коз! Трусы достойны животной смэрти!

Нардо согласился и приказал греметь оружием, объявляя охоту. Теперь шлях корил себя: не затей они игру, уже везлибы вождю головы предателей.

– Пустые зэмли никого еще нэ выпускали, – пожал плечами Кривой. – Эта казнь, может, еще лучше.

Нардо нехотя согласился, потому что больше ничего сделать не мог. Он крикнул:

– Мы принэсем Стрэпэту благую вэсть! Стэпь сама казнила прэдателей!

Взбудораженные, воины зароптали. Кровь бурлила в них, жажда победы мешала стоять на месте.

– Стоило принэсти Стрэпэту их глаза! Он захочет убэдиться! Ослэпить и вскрыть животы, а уже послэ отдать стэпи! – кричали они.

Кривой устало поморщился: уж он-то о слепоте знал поболе соплеменников. Он повысил голос:

– Развэ мы нэ вэрим в справедливость Мертвых зэмэль? Разве имеем право проверять, свэршилась ли казнь?

Нардо робко возразил:

– Вождь хотэл бы… получить свидэтельство…

Кривой сидел на своем верном скакуне, а гнедой Шатая семенил следом за отрядом. Животные сами вышли на знакомые запахи, а по их следам шляхи отыскали беглецов. Когда калека вернул своего мерина, тот все принюхивался, удостоверяясь, что хозяин на месте. Похлопав коня по крепкой шее, старик сказал:

– Вот лучшее свидэтэльство. Бэз конэй им нэ выжить в стэпи, а уж в Пустых зэмлях…

– Ты говоришь мудро, старик, – кивнул Нардо и сделал знак всадникам.

Те потянулись вслед за ним, недовольно переговариваясь. Отстал лишь Брун. Он пустил коня шагом, чтобы поравняться с Кривым.

– Вот что я подумал, старик, – сказал он. – Наши кони нэ любят чужаков. Как так вышло, что хэлгэ увел твоего мэрина?

– Разве Шатай чужак? Мы сидэли у одного костра, мой конь знал его.

– Это так, – согласился Брун. – Но все жэ это странно.

– Да, – согласился Кривой. – Чэго только нэ случается в Мертвых зэмлях…