Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– Десяток ударов сердца, не больше, – процедил Влас. Уж до чего противен был княжич, а все ж оттого, что рядом оставался хоть один срединник, Крапиве легчало. Все переменилось этим утром: шляхи, у которых она мстила себя защищенной, вдруг оказались врагами, а гости – пленом. Вот и вышло, что с Власом у нее куда как больше общего, чем хотелось. – До чего? Княжич удивленно изломил брови: – Ну, ты, чать, не совсем дремучая. До того, как вождь его уложит. – Но ты же… учил его… – Угу, и обучил воинскому ремеслу от начала до конца, пока ты спала, – едко хмыкнул Влас. – Лучше начинай думать, как будем торговаться со старым вождем, а не надейся на нового. В то, что всякому дуралею боги могут внезапно отмерить везения, Влас верил, но пустыми надеждами себя не тешил. Не задумай Стрепет расплатиться его и Крапивиной жизнями с тем, кого назвал Змеем, Шатай и впрямь пригодился бы. Взял бы травознайку женою, а в качестве подарка к свадьбе преподнес бы пленника. Но главарь Иссохшего Дуба оказался непрост и играл свою игру. – Я помолюсь за него, – пролепетала девка. Влас брезгливо скривился: – От молитвы проку немного. – Я хоть что-то делаю! – Угу. Лихо к нам приманиваешь. Она хотела еще что-то сказать, злое и резкое. А как иначе выразить ужас?Щеки алели от ярости, глаза сияли ярче восходящего светила, губы налились кровью. «Свезло же поганому шляху перед смертью девку приласкать!» – подумал Влас, но тут же одернул себя и резко выдохнул: нашел кого разглядывать! Куда важнее было то, что творилось в Круге, и там взаправду было на что поглядеть. Шатай обходил врага по большей дуге, низко пригнувшись. Острие меча его клонилось книзу, но ладонь сжимала рукоять не крепко, а как учил Влас – чтобы единым взмахом изменить положение клинка. Стрепет же, не то издеваясь, не то жалея мальчишку, стоял, уперев кулаки в бедра, даже не поворачивал головы. Ему и не требовалось: восход нарисовал на земле длинные тени, вторящие каждому движению. Шатай боялся моргнуть, чтобы не пропустить удар; Стрепет, напротив, прикрыл веки. Не на поединок вышел, а нерадивого сына приструнить, право слово! – На левую… – едва слышно прошептал Влас; неужто взаправду болеет за юнца? Крапива села на землю у его ног, зажмурилась и сложила под носом сцепленные в замок руки: – Матушка Рожаница, помоги! Не допусти убийства, сбереги! Это из-за меня все, я не хотела… Матушка, меня накажи, а не невинного! Влас закатил глаза. Ишь, невинного нашла! Ни один степняк не ушел из Тяпенок, не замаравшись кровью. Этот тоже наверняка кого-то зарезал. Может, этой самой девки отца или брата, а то и жениха. А она молится за него. И целовать полезла, гульня! Право, все бабы одинаковы. Напряжение кинуло мальчишку вперед, солнце царапнуло клинок, но Стрепета там, куда обрушился удар, уже не было. Он сдвинулся самую малость, но хватило, чтобы глупец проскочил мимо и упал, ведомый собственной силой, вложенной в замах. Стрепет ткнул его пониже затылка основанием раскрытой ладони. Влас зашипел: сколько раз его самого так же учил уму-разуму Дубрава Несмеяныч! – Матушка, убереги, сохрани… Лепет травознайки беспричинно гневил княжича. Эка невидаль – девка молится! Но почему о чужаке из дикого племени? Влас прорычал: – Толку с твоей молитвы… Рот закрой! |