Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Он легонько отпихнул Крапиву, а девке показалось, что она получила пощечину. – Откуда тебе знать? Может, я не солгу. Может, я и правда… полюбила, – шепнула она. Влас широко улыбнулся, отчего пересохшие губы его треснули. – Ври, да не завирайся, – фыркнул он. – И принеси еще пожрать. Отчего-то Крапиве снова захотелось искупнуться. Она с тоской покосилась на озерцо, но подступающий ночной холод сделал его неприступным, а согреть после ледяной воды девицу было некому. – Дружина не стала биться за тебя. Они грабили дома и насиловали женщин, а сражаться никто не стал. Знаешь почему? Княжич не ответил, но Крапива знала, что слушает. – Потому что сражаются за достойных. Она зябко поежилась и села на берегу. Тревожное забытье, в которое погрузилась травознайка, не назвать было сном. Мокрая рубаха льнула к телу, и радовало это не больше, чем объятия княжича. Верно, потому она не услышала осторожных шагов. А может, тот, кто приближался к ней, умел ходить так, что не услышал бы никто. Крапива вздрогнула лишь тогда, когда одеяло легло на плечи. – Стэпные ночи холодны. – Шатай стоял рядом и глядел на серебряную гладь, а не на девку. Крапива открыла рот, но так и не нашлась что сказать. Поблагодарить? Повиниться? Соврать или попросить о помощи? Она молча обвила руками ногу шляха, а тот, мигом растеряв всю спесь, сел рядом и обнял ее поверх одеяла. Он кивнул на дремлющего неподалеку пленника: – Хочэшь, я убью его? Крапива шмыгнула носом: – Слишком долго я его лечила, чтобы вот так сразу убивать. – Хочэшь, убью кого-нибудь другого? – Нет, что ты… Вы… в степи не ценят чужой жизни? – Мертвые зэмли жестоки. Слабый все равно нэ выживэт. – Но вы лечите раненых! – Мы нэ спасаем обрэченных. Почудилось или шлях взаправду покосился на княжича с сочувствием? – Поэтому… та тварь из-под земли… никто не спасал Бруна. – Брун мог умэрэть один. Или могли умэрэть всэ. Развэ лучше умэрэть всэм? Крапива вздохнула: – Лучше никому не умирать. Чем сильнее сгущалась тьма, тем ярче сияли купающиеся в озере звезды. Они тонули в ледяной черноте, но не пропадали, а упрямо топорщились острыми гранями. Так светятся на черном плаще Хозяйки Тени души тех, кого она уводит за собою. И Холодок, старый Айз, перерубленный надвое пес, бросившийся защищать хозяина, все, кого наперечет знала Крапива, тоже светили где-то там. А травознайка сидела на берегу и уже не могла помочь никому из них. Могла лишь тем, кто остался. – Я тоже слабая, – сказала вдруг она. – Я слабая, и я могла умереть там, в яме. Но ты не бросил меня. Шатай подогнул под себя ноги и долго вдумчиво обрывал лепестки с попавшегося под руку дубровника. И таким потерянным выглядел в тот миг! Потерянным и… юным? Впервые Крапива поняла, что гордый шлях немногим старше ее. В седле держался, словно и правда родился в нем, с мечом управлялся и не раз сам под чьим-то клинком оказывался… Но едва ли пережил два десятка зим. И не было у него ни сладкого пирога, матерью к празднику спеченного, ни отца, в бойню готового кинуться на защиту родного чада. Был лишь конь да кривой меч, поющий свою страшную песню. Где ж тут вырасти добрым да ласковым? – Почему ты не бросил меня? – спросила Крапива. – Потому что я взял тэбя в сэдло. Поклялся защищать пэрэд Рожаницэй. Вот оно как. «Шляхи жадны до женщин», – сказал Влас. Сказал, а сам не понял. Не жадны – бережливы. Юный шлях, забрав с собою из разоренной деревни девицу, с нею вместе посадил на коня Лихо. Кто станет ответ держать, коли девица окажется лгуньей? Он и станет. |