Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Но девка не рыбешка, навечно под водою не останется. Легкие начало печь, и Крапива вынырнула. А вдохнуть так и не сумела, потому что Влас, только что не могший пошевелиться, лежал, опираясь на локоть, и неотрывно глядел на нее своими черными глазами. Крапива присела, прячась в озере по шею, но чистейшая водица не скрыла ее тела. А завизжи – и примчатся шляхи, с радостью добьют едва очухавшегося княжича. – Отвернись, – хмуро велела она. – Вот еще. – Отвернись, говорю! – Ну, говоришь. Мне что с того? – Я Шатая кликну. Он тебя… Княжич спорить не стал, но не выказал и тени страха: – Да, может. Ведь так поступают шляхи? Бьют тех, кто сдачи не даст. Вот только я дам. – Ты встать-то не можешь. – Но ты же все одно меня боишься. Вон синяя вся, а на берег не идешь. И то верно. Пленник измучился так, что сам и поесть не сумел бы, а Крапива пред ним стояла ровно на казни. А и глядел Влас так, словно озерцо, зеленый остров в Мертвых землях, сама степь, да и Крапива заодно – все принадлежало ему одному. Сызмальства его так глядеть учили, что ли? – Спасибо бы лучше сказал! Я тебя выходила… – А я тебя от верной гибели спас, но благодарности тоже не дождался. – А я… – А ты мешалась только! – перебил Влас. – Вылазь уже. Я есть хочу. И так сказал, что Крапива наперво послушалась, а там уже докумекала, что княжич раскомандовался. Но не лезть же обратно? Девица отвернулась сама, чтобы хоть так унять стыд, обтерлась ладонями, натянула мокрую рубаху. И все чудилось, что взгляд княжича обжигает спину, но, когда она управилась, Влас лежал, подложив руку под затылок и рассматривая бледные пока звезды. – Поторопись, – велел он. – У меня уже живот к хребту прилип. Крапива до боли стиснула кулаки, из груди рвался вопль. Зато княжич ибровью не повел: лежал, словно не в плену, а в тереме на мягкой постели. И девка повиновалась, пошла к общему костру, откуда уже доносился запах пищи. Завидев аэрдын, Шатай подобрался, но рта при ней не открыл. Просить еды было неловко, но Крапиву и не принуждали – ее уже ждала плошка, и лежало расстеленное одеяло. Кривой маленько отодвинулся, давая место. – Спасибо… – пролепетала травознайка. Взяла еду и, красная от стыда, пошла обратно к Власу. А что там пробормотал себе под нос Шатай, уже не слышала. Ясно, что нарочно для пленника никто готовить не стал. Сглотнув слюну, Крапива пододвинула посуду к нему, но княжичу и того оказалось недостаточно. – Покорми меня. – Да ты дите малое, что ли? Или умираешь? – Может, и умираю. Надо признать, не сильно-то и соврал. Своими зельями травознайка Власа едва не с того света вытащила, да и ныне не была уверена, что до утра доживет. Впрочем, острый язык служил ему исправно, так что надежда имелась. Руки мелко дрожали от злости, но Крапива зачерпнула похлебку. Княжич же приподнялся, брезгливо понюхал и скривился: – Отведай ты сперва. Надеть бы ту плошку ему на голову! Крапива процедила: – Боишься, отравлю? – У тебя умишка недостанет меня отравить. Боюсь, что шляхи готовят дерьмово. – Ты еще и нос воротишь?! – А что, нужно соглашаться на первое, что предложат? – Влас покосился в ту сторону, откуда доносились голоса степняков. – Как ты? Крапива запихнула ложку с похлебкой так глубоко ему в глотку, что испугалась, как бы Влас не задохнулся. А после, смутившись, отпробовала сама. Готовить шляхи и верно были не мастера, но уж она-то после дня в пути перебирать не станет. Да и Влас, отбросив княжеские манеры, уплетал за обе щеки. Нрав показал – и будет, так что плошка опустела прежде, чем пленник ляпнул еще какую гадость. А после завалился на спину и указал на впалый живот: |