Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Улучив мгновение, она шепнула подруге: – Крапива, серденько мое, сбегай до матушки! Сил моих нет, боюсь я этих диких! Не уважу сама… Крапива кивнула. Если Свея до сих пор не явилась, уж не случилось ли чего? Девица будто бы вернулась к уставленному снедью столу, что хозяюшки вынесли во двор, а сама нырнула в темноту – и поминай как звали. Общинный дом стоял в самой середке Тяпенок, в стороне от ворот, где шел пир. Пока девка до него дошла, страху натерпелась! Все мстилось, следит кто-то, царапает спину недобрым взглядом. Крыша Старшего дома не курилась дымком, дверь была плотно затворена, и казалось, будто бы внутри и вовсе никого нет. Крапива решила, что разминулась со Свеей, но все ж заглянула внутрь – убедиться. И хорошо, что заглянула,потому что Матке подмога была ох как нужна! Баба ходила по избе от стены к стене, и лицо ее было красным. Она размахивала руками, доказывая что-то, а говорить старалась тише. Княжич же стоял перед нею, упрямо скрестив руки на груди. Половина лица его, шея и ладони сплошь были в ожогах, но лечение даром не прошло – уже не саднили. Дядька Несмеяныч тыкал кочергой потухшие угли в очаге и думал о своем. Когда Крапива открыла дверь, все трое обернулись к ней, а Матка и вовсе чуть дух не испустила. – Крапива, ты? Я уж решила… Что там решила Свея, девица узнать не успела, потому что княжич вдруг поменялся в лице и сказал: – Хорошо, будь по-твоему. Дубрава Несмеяныч аж рот разинул: неужто своевольный воспитанник внял словам мудрой женщины? Влас же докончил: – Но в уплату вот ее возьму. – И он кивнул на Крапиву. У девицы язык отнялся, а Свея уперла руки в боки: – Ты, княжич, никак умом повредился? Дубрава выпрямился, навроде как угрожающе, а у самого ухмылка в усах так и гуляет! – Не бывало у нас такого, чтобы людьми плату брали! Княжичу же слова Матки что сухой горох. – Не в рабыни беру у тебя девку, а в жены. Свея глянула на Крапиву: на той лица не было, какие уж тут сваты? – Это ты, княжич, у ее отца с матерью спрашивай. Я девку неволить не стану. Крапиве аккурат под материну юбку спрятаться и захотелось, лишь бы не стоять перед княжичем. Статный и могучий, с гордо выпрямленной спиной, точно вырезанный из темного дерева. Любая девка рассудка бы от счастья лишилась, прильнув к его груди! Вот только красота боле не обманывала взор: ожоги сделали лик княжича столь же уродливым, сколь и душа. Влас поманил травознайку: – Что обмерла? Иди сюда, не трону покамест. Вот мое слово, Матка Свея. Отдашь мне девку здесь и сейчас, назовешь молодшей женою, остановлю своих молодцев. А нет – быть битве. Тогда-то Крапива поняла, отчего Свея раскраснелась, отчего гостей не встречает, а все княжичем занята. Упрашивала сдержать горячий нрав да не устраивать драки со шляхами. Одно дело – присоединить Тяпенки к Срединным землям, назвать своими да Посадникову метку в землю воткнуть. Тогда, коли кто посмеет грабеж чинить, перед Посадником и отвечать будет. Уж тогда племя степняков поостережется захаживать в деревню как к себе. Совсем другое – сражаться на ничейной земле. А Тяпенки как раз такиеи есть – ничейные. И счастье, если изб не пожгут да баб не разложат в пылу битвы! Или того хуже: проиграет княжич, явившийся лишь с малой дружиной и не оправившийся от ран. И тогда уже тяпенским отвечать и перед отцом его, Посадником Туром, и перед вождем шляхов. А тех, кто гостя позволил обидеть, не щадят ни свои, ни чужие. Выходит, дорого дают за Крапивину жизнь… |