Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Но Лихо уже вовсю скакало по деревне, а Хозяйка Тени пела свою песню. Завизжал кто-то, и дверь избы распахнулась, ударившись о стену, повисла, перекошенная. Один из парней княжича, тот, что смеялся всех громче, когда Крапиву валяли в поле, за косу втащил девку. За порогом ураганом бушевала битва, но дружинник на подмогу своим не спешил. Куда приятнее ему было усесться верхом на пленницу и разорвать на ней рубаху, открывая не тронутую никем прежде грудь. Девица брыкалась и царапалась, но, стоило приложить ее кулаком в лицо, затихла, позволила задрать себе юбку и… и… Как хватило у Крапивы смелости, она бы ни в жизнь не сказала. Но тогда, наблюдая из укрытия за чужими мучениями, она будто бы сама оказалась на месте жертвы. Это на ее, Крапивы, теле оставляли синяки жадные пальцы. Вот только если травознайку боги наделили не то благословением, не то проклятьем, то этой бедняжке защититься было нечем. Лекарка выхватила из очага котелок, уже не раскаленный докрасна, но полный горячего зелья. Размахнулась… – На тебе! Молодец заорал и откатился в сторону, а Крапива добавила опустевшим котелком ему промеж глаз. Потом только разглядела, кого спасла. На полу, свернувшись калачиком, лежала Ласса. Немудрено было не узнать ее: мало что по темноте, так еще и зареванную, избитую, грязную… От нарядного сарафана остались клочья, а волосы свалялись вороньим гнездом. Крапива опустилась перед подругой на колени. Обнять бы, утешить… Но смогла лишь похлопать по спине, где та оставалась прикрыта обрывками рубахи: – Не тронул? Не успел? Ласса замотала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ох и грянула беда! Такой и ворот открывать не надобно, снесет весь частокол и дозволения не спросит! А все почему? А потому что глупая девка не заметила, что следит за нею шлях; потому что княжичу воспротивилась; потому что в поле за травами отправилась в неурочный час… Одной лишь молитвой такого не исправить. Крапива взялась за ноги бездыханного парня поверх сапог: – Помоги, Ласса! Подруга все ревела, но послушалась. Вместе они выволокли ношу из избы, а после Крапива преградила Лассе дорогу. – Закройся и подопричем-нито дверь, – велела она. – А ты как же? – А я уже насиделась. * * * Бой кипел там, где совсем недавно горели костры. «Заходи, добрый гость, – с вечера трещало их пламя. – Здесь ждет тебя пища и приют, здесь никто не посмеет чинить зло». И вот раскиданные по земле уголья гасли под сапогами. Шляховские кони ржали и рвали привязь, удерживающую их у ворот. Тяпенские мужики, похватав рогатины да серпы, высыпали на улицу, да так и замерли: кому помогать, от кого обороняться? Срединников сами же зазвали, просились под крыло; а шляхи зло привычное – забрали бы дань и ушли. За кого ни встанешь, всяко от второго горя хлебнешь. Вот и защищали они жен с дочерьми, а сами робели, подобно девкам. Малая дружина что? На пиру песни попеть, гоголем вышагнуть по широкой городской дороге, хвалясь новым кафтаном, погоготать над шутками да самим кого уколоть острыми языками. Словом, все больше в тереме со хмельным воюют. А ежели встанет супротив эдакого воина боец, в седле рожденный, лошадью взращенный… Княжичу с его витязями такие и достались. Не юнцы горячие да несмышленые, а мужи, вместо пиров сидевшие на сухом ветру и питавшиеся соленым мясом. Те, кто жизнью не дорожил: своей ли, чужой… |