Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– Как прикажешь, господине. Выйди только, дозволь одеться как подобает. * * * Наряжалась Крапива редко – и тут у нее все не как у людей. Но не оттого, что не любила, а оттого, что матушка серчала. Стоило Доле заметить, как на дочь заглядывается какой молодец, сразу закрывала ее необъятной грудью, фыркала и гнала ухажера прочь. – Молодая да ранняя, – говаривала она. – Куда вырядилась? Было так не всегда, а с тех пор, как уронила Крапива первую кровь. С тех пор, как хвороба поселилась в их доме. Поначалу думали, пройдет. Раз или два мать и вовсе обмолвилась, что к счастью: до свадьбы никто девку не попортит. Но время шло, а болезнь не уходила. И тогда Дола замкнула на ключ сундук с приданым, а дочери строго-настрого запретила перед кем-либо красоваться. Зато Крапива радовалась за Лассу. Ее Свея подарками не обижала. Стоилоотлучиться куда, всегда с гостинцами возвращалась. Привозила она дары и для Крапивы, да только та все одно их не носила. Лишь прятала под потолком в сарае да перебирала время от времени. Для вечери со шляхами травознайка тоже не стала бы искать особый убор. Да своя одёжа после тяжелого дня была – без слез не взглянешь. Тогда Крапива осторожно открыла Лассин сундук. Подруга не скупилась, всегда предлагала выбрать что-то из своего, если случался праздник. Не обидится и на этот раз… Да только Крапива все одно робела. Наряды у Лассы были пестрые, броские. Где с вышивкой, где с кисточками. У Крапивы ажно в глазах зарябило! Но делать нечего, не в грязное же одеваться. Она выбрала сарафан попроще да потемнее и рубаху с высоким воротом. Подруга бы в таком корову доить пошла, а Крапиве – наряд на праздник. Шлях, назвавшийся Шатаем, ждал на крыльце. Крапива выглянула в щелочку: ушел, может? Шатай сидел на ступеньках, по-степному подогнув под себя ноги. Странные они, шляхи эти. Мало что кожа их почти что желтая, схожая со степной землей, а глаза узки, точно пчелы покусали. Так еще и одевались, будто дети малые: штаны широкие, перехвачены бечевочкой у ступней, рубахи длинные, такие только девкам под понёву надевать, да с разрезами до пояса. И нрав особый. Давно бабы в Тяпенках усвоили: хочешь уберечь мужа, выходи к шляхам сама. Женщинам степняки никакого зла не сделают, скорее меж собой передерутся, а вот мужика зарезать им ничего не стоит. И Крапиве страсть как не хотелось, чтобы отбившийся от племени чужак что худое натворил. Лучше уж и правда отвести его к остальным. – Пойдем, господине… – Гдэ господинэ? – хохотнул Шатай. – Нэ вижу! Крапива спрятала улыбку в ладонях: – Шатай… Пойдем. Тот плавно поднялся, и не поймешь, как ноги успел расплести. Скомандовал: – Вэди! Сильно бы шляху пришлось постараться, чтобы заплутать: костер у ворот виднелся от каждого двора, знай иди на свет. Но перечить травознайка не решилась. Не решилась бы она и разговор завести, да Шатай за двоих болтал. – Ваши мужчины трусливы, как пищухи! Прячутся по домам, пока их жены подносят нам питиэ. Они нэ достойны красоты дщэрэй Рожаницы! Крапива комкала в руках край пояса и не знала, что ответить. Ей посчастливилось не застать шляховых набегов, но как-то раз матушка глотнула лишней медовухи и рассказала,как оно бывает. Она рассказала, что степняки приходят медленно. Их кони мерно и тяжело опускают копыта на землю, и звук этот словно набат. Им не помеха запертые ворота и высокий частокол – шляхи лазают по ним что звери, сжимая зубами кривые мечи. Они быстры и ловки, безжалостны и кровожадны. Они не трогают женщин, но убивают мужчин так, что никто не пожелал бы остаться в живых, увидев подобное. Дола обыкновенно прятала косы под плотным платком, и тогда Крапива узнала, отчего так. Оттого что волосы матери сплошь были седыми. |