Книга Однажды в сердце демона, страница 32 – К. М. Моронова

Дворцом? Демоны очень похожи на смертных в том, как организовано их общество. Если это так, у них должны быть огромные сады и красивая архитектура. Балы и увеселительные мероприятия.

Иногда мне хочется, чтобы полубоги чувствовали жизнь так же, как они. Немного ею насладились. Сейчас большинство происходящего в Алзоре буднично и серо. Хотя я слышала от стариков, что раньше наше королевство было процветающим и полным общественной жизни. Предание, старое, как мир: все стало скучным, когда нас покинули боги. И еще хуже, когда число полубогов сократилось.

Я поворачиваюсь и смотрю на Калела. Его волосы черны, как ночь, и отблески пламени на них становятся лишь тенями. И все же его глаза блестят, как угли, позабытые посреди зимы.

— И что потом? Я буду твоей пленницей, пока не умру? — я представляю себя заточенной в темной комнате до конца жизни.

Он проводит рукой по моим волосам, и сияющие серебристые пряди ловят теплые отблески пламени. Я пытаюсь не вздрогнуть от его прикосновения, но он успевает заметить мое движение и сощуривается, прежде чем убрать руку.

— Это зависит от тебя, маленькое божество. Если ты попробуешь сбежать, мне придется приставить к тебе охрану, чтобы не дать тебе покинуть королевство. Но я предпочел бы этого избежать.

— Я могу свободно перемещаться по королевству?— Я поднимаю бровь.

Он кивает.

— Ты не моя пленница, Алира. Ты станешь моей женой. Даже если мы друг другу не нравимся, я буду уважатьтебя как равную себе, — его голос обволакивает, как дым, и оседает у меня в груди. Я не думала, что он способен на доброту. Не после того, как узнал, кто и что есть я на самом деле.

— От нас будут ожидать… — потомства.Я не могу даже заставить себя закончить фразу. Он некомфортно надавливает на мою спину, прекрасно поняв, о чем я спросила.

— Да. Король согласился на предложение о мире лишь по этой причине. И поэтому ты предложила себя в качестве жертвы, верно? — будничным тоном спрашивает он, но звучит это так, будто он тоже не доволен обстоятельствами.

Я еще больше ухожу в себя, позволяя пустоте внутри захватить себя. Он тоже больше ничего не говорит. Только дышит ровно и успокаивающе.

Мы сидим у огня до тех пор, пока меня не перестает трясти. Калел заливает камин водой из котелка, и передает мне меховое одеяло. Потом мы возвращаемся к остальным и возобновляем тяжкий путь через пустоши. Теперь снегопад усиливается, затрудняя видимость.

Когда заходит солнце, я снова промерзаю до костей и у меня болит спина. Но сильнее всего устал мой разум, все время думающий о будущем и том, хочу ли я прожить жизнь в искуплении.

Как только возводят палатку Калела, я сонно бреду к груде одеял на земле и падаю на них. В этом я нахожу частичку покоя — это напоминает о том, как я пряталась в детстве. Рыцари начинали искать меня и обнаруживали, что я свернулась на полу в одеялах. В тепле и подальше от мира. Воспоминания об этом служат мне утешением.

У входа стоят лучшие рыцари Калела и переговариваются шепотом, пока он наконец не входит в палатку, и не отпускает их на ночь. Я успела подслушать, как они говорили, что их командир посещал пленных полубогов, чтобы убедиться, что с ними хорошо обращаются. Это звучит так, будто к ним относятся с куда меньшей снисходительностью, чем ко мне, но я цепляюсь за мысль, что сразу после свадебной церемонии их освободят.