Онлайн книга «Мой первый встречный: случайная жена зельевара»
|
— Конечно, хотел бы. Все хотят чего-то светлого. Душевного тепла, нежности. Но, Флер… — он провел ладонью по волосам. — Дьявольщина, не знаю, как и сказать! — Почему же? — удивилась я. Все во мне сейчас так и звенело от светлого любопытства. — Потому что я имею все права на тебя, — произнес Кассиан уже без тени улыбки. — И перед людьми, и перед Богом. Возможно, какой-нибудь негодяй на моем месте давно обошелся бы без всяких нежностей и глупостей. Я понимающе кивнула. Мне очень, очень повезло. Моим первым встречным мог бы стать кто-то вроде Абернати — вот тогда бы мне точно небо в овчинку показалось, как говаривала когда-то нянюшка. — Все сказали бы, наверно, что я дурак и мямля. Но я не хочу и не могу давить на тебя, — продолжал Кассиан. — Мы с тобой коллеги, мы стали настоящими друзьями, и да, я хочу того, что соединяет супругов. Но мне страшно разрушить то, что между нами уже есть. Я улыбнулась. Посмотрела на Кассиана так, словно увидела его впервые — искреннего, честного человека с чистой душой. Да, с точки зрения Абернати и Элдриджа Уинтермуна он был дураком и мямлей — потому что не хотел ломать другого человека. Потому что не считал меня своей вещью, которой можно пользоваться так, как тебе захочется. И я была ему благодарна за это. За возможность полюбить его — не только как моего спасителя. — Кассиан, я… — я приподнялась на носочки пару раз, опустилась: давно так не делала, а раньше частенько так пыталась справиться с волнением. — Спасибо. И ты ничего не разрушишь, потому что уже столько раз помогал мне… и я столько добра от тебя увидела, что… Девушкам не приходится признаваться в нежных чувствах. Это считается даже неприличным: барышня из достойной семьи не какая-нибудь крестьянка или мещанка, чтобы говорить о любви и нежности. Она лишь принимает чужие признания с легкой улыбкой, и эта улыбка навсегдаостается на ее лице, словно приклеенная. А то, что кипит и бурлит за этой милой кукольной маской, никого не интересует. Однажды кипение пройдет, и прекрасная кукла навсегда останется спокойным и изысканным украшением гостиной. Но мне ведь хотелось не этого. И не всегда нужны слова — иногда язык сердца намного важнее. Мы потянулись друг к другу, и поцелуй заставил волосы шевельнуться на голове. Это было словно апрельский ветер солнечным днем, который смывает с тебя всю зимнюю печаль, все наносное, все, что причиняло боль — и да, я теперь знала, что чувствуешь, когда тебя целует любимый. Наверно, это и была любовь. Не водопад, который срывается со скалы и накрывает, сбивая с ног, а ручей, в котором можно утолить жажду. И когда невидимая рука выхватила меня из объятий Кассиана, я успела лишь вскрикнуть, пытаясь удержаться и не в силах сделать этого. * * * На мгновение сделалось темно. Потом тьма ушла, и я увидела, что стою в чьих-то покоях. Мягкий свет изящных ламп с шелковыми абажурами струился по комнате, озаряя стены глубокого винного цвета, гобелены с охотничьими сценами и величественную кровать, настоящее королевское ложе. Балдахин из тяжелого бархата, расшитый золотыми нитями, ниспадал пышными складками, атласное покрывало было украшено золотой монограммой. В углу комнаты пылал ровным огнем камин с мраморным резным порталом. На каминной полке, среди бронзовых канделябров и фарфоровых геврских вазочек с живыми цветами, стояли часы работы великого Берге, и маятник бесшумно скользил по циферблату, словно лодка плыла по озеру. |